Рагар ушел далеко от земель того племени и решил снова завести ребёнка. В этот раз он расспросил женщину, которая понравилась ему больше других, о том, какие недуги тревожили её родителей. Она заверила, что оба были здоровы. Отец погиб от удара молнии, а мать, в возрасте двадцати девяти лет, была ещё жива и отлично выглядела. Всё это вселило в Рагара новую светлую надежду.

Вскоре он уже качал на руках своего второго сына, у которого на голове был его золотистый пушок, а глаза светились такой голубизной, словно отражали в себе небо. Этот мальчик болел всего несколько раз за своё детство – лёгкая простуда в сезон дождей, да ещё однажды, когда он был совсем маленьким и несмышленым, случился солнечный удар. Рагар возлагал на него большие надежды, он уже считал, что это именно тот идеальный человек, которого он создал в своих мыслях. Но и этот златовласый мальчик не захотел перенимать знания отца. Повзрослев, он быстро создал собственную семью, в которой дети рождались каждый год.

Рагар всё ещё не терял надежду и ожидал увидеть свой идеал во внуках. Но ничего идеального в них не было, даже внешностью они пошли неизвестно в кого, только явно не в своих отца и мать. И не в Рагара с его женой. Болезненные, хилые, с плохой кожей и еще более плохими зубами, они расстраивали, даже раздражали Рагара одним только своим видом. Четверо из девяти умерли, не прожив и шести лет, не смотря на все усилия дедушки помочь им выжить. Истощённая частыми родами мать тоже вскоре умерла. Одна из оставшихся внучек упала с высокого дерева, после чего так и не оправилась. Ещё трое умерли, отравившись несвежей рыбой. Самая старшая и самая крепкая из девяти единственная дожила до брачного возраста, но никто не хотел брать такую девушку замуж – она была тощей, её кожа выглядела пятнистой – бежевые и темно-коричневые пятна на основном бледном фоне, что среди бронзовотелых соплеменников казалось более, чем странным, карие глаза на худом лице были огромными, как у лемура, да ещё и зубы торчали в разные стороны, упорно не желая стоять в одном, хоть более-менее стройном, ряду. Дожив до двадцати лет, эта девушка бросилась в штормовой океан, отчаявшись выйти замуж и натерпевшись насмешек соплеменников. Даже отец часто отпускал острые замечания по поводу её внешности. И в тот день, когда его дочь ушла, чтобы покончить с надоевшей ей жизнью, он понял её намерения, но не предпринял и малейшей попытки воспрепятствовать им. Он всегда стыдился своих детей, и старшей больше всех, ведь другие умерли ещё в детском возрасте, а в детстве все хоть немного симпатичны. По крайней мере, для своих родителей.

Жена Рагара больше не могла иметь детей – у неё один за другим случались выкидыши. После четвертого Рагар решил больше не мучать её. А после гибели последней внучки он покинул племя.

Через некоторое время, когда боль и разочарование немного улегались в нём, он снова женился, заводил детей, потом снова разочаровывался и уходил. Таким был его путь к отшельнику, живущему среди скал, который день и ночь лепил таблички из глины и что-то чертил то на них, то на камнях, которых, к счастью, было полным полно вокруг.

Вернёмся же к тому моменту, когда в одну прекрасную лунную ночь мозг Рагара наконец-то сложил новую комбинацию известных ему знаний и подарил ответ на вопрос, как же усовершенствовать человека. Кровь – всё дело в крови, – понял он. Нужно не ждать чуда от новорожденных, а влить свою кровь уже взрослому, сильному и здоровому человеку. Рагар ещё не совсем представлял, как это сделать. У себя он мог отобрать кровь с помощью пиявки. Вот только как было смешать её с кровью в чужом теле? Об этом Рагар собирался подумать уже в пути.

Он вернулся к людям, в поисках кого-то достойного стать приемником его крови. Прежде, чем Рагар снова разыскал людей, прошло немало времени. И пока он шёл, его одолевало множество мыслей и новых идей, но самой навязчивой оказалась мысль довольно старая: почему он никогда не встречал себе подобного? Ни мужчину, ни женщину, ни ребёнка, ни старейшину, ни шамана или жреца? Ни в одном человеке не находил он той пытливости, той жажды знаний, которые с юных лет не давали ему спокойно жить. Все люди, которых он видел, так крепко держались за свои привычные мирки, за правила и обычаи, которые порой казались просто лишёнными всякого смысла, как, например, выть на Луну вместе с волками, чтобы те принимали людей за своих и не нападали на племя. Звери были намного умнее людей и всё равно воровали у племени скотину, а иногда и детей. Но только в голодное время, когда леса вокруг были покрыты снегом и льдом, а большинство находчивой мелкой живности запряталось в норы или дупла.

К своему удивлению, именно в одном из таких северных племен со странными повадками, Рагар встретил человека хоть приблизительно похожего на того, кто мог бы сгодиться для его эксперимента с кровью. Звали этого северянина Ладох, он прожил двадцать четыре зимы, по его подсчетам. На здоровье никогда не жаловался. Был высоким и сильным – мог легко принести из лесу подстреленного оленя, даже не запыхавшись. Внешность тоже имел привлекательную: медно-рыжие волнистые волосы, карие глаза и чистая белая кожа. Не удивительно, что женой его была дочь вождя и одна из самых красивых девушек племени. Звали ее Артая, у неё были каштановые волосы, всегда уложенные причудливыми завитками вокруг головы, и пепельно-серые глаза, в которых Рагар видел нечто, чего ему прежде не доводилось встречать – это было некое знание и грусть, непонятная грусть для такой молодой девушки, у которой всё в жизни складывалось наилучшим образом. Первое порождало второе. Оказалось, что Артая умела читать мысли людей. И девушка не считала это даром духов или богов, – её племя поклонялось нескольким богам, но вера в духов также была крепка – она говорила, что обучилась этому с раннего детства. Артая рассказала Рагару об этом своём обучении и о многих других интересных вещах. Она, в отличие от остальных членов племени, разговаривала с ним, как с обычным мужчиной. Все другие, включая её мужа, воспринимали Рагара, как человеческое воплощение одного из своих богов. Не удивительно, ведь его первая встреча с северянами произошла в лесу, когда Рагар остановил бьющую фонтаном кровь одному из раненых на охоте мужчин. Все восприняли это, как чудо, а высокого мужчину в плаще из белого волчьего меха, по которому почти до самой земли ниспадали восемь кос золотистых волос, естественно, не могли назвать никем другим, кроме как богом.

Желание «бога» остаться пожить в племени привело людей в благоговейный восторг. Всех, кроме Артаи. Она единственная не поддавалась коллективным эмоциям и просто наблюдала за гостем несколько дней со стороны. Рагар чувствовал – торопить её не следует, по собственному примеру он знал, что отстранённое наблюдение – первый признак истинного интереса. Следовательно, вскоре женщина сама придёт к нему. На четвертый день его пребывания в племени так и случилось. Артая подошла к нему, выбрав время, когда «бог» остался один, что случалось довольно редко, и тихо сказала:

– Могу я посмотреть тебе в глаза?

– Разве ты не смотришь в глаза другим? – удивился Рагар.

– Замужним женщинам запрещено встречаться взглядом с другими мужчинами. Разве бог, которому известно всё, не знает этого?

В её голосе отчетливо слышалось – ей известна истинная природа Рагара. Но, поскольку она не кричала об этом на всё племя и не призывала изгнать чужака, его это не тревожило.

– Бог может принять облик как мужчины, так и женщины, как человека, так и зверя, – ответил Рагар, опираясь на то, что запомнил из местных верований, – поэтому можешь не воспринимать меня, как мужчину и смело смотреть в глаза, – он легонько приподнял подбородок женщины – она была на голову ниже его. И тут произошло нечто необычное – Рагар почувствовал, как будто лёгкий туман обволакивает его, он словно проваливался в сон, хотя за секунду до этого был абсолютно бодрым. Ему казалось – его тело падает, хотя краем сознания он ещё понимал, что всё так же твердо стоял на земле, и даже рука его по прежнему придерживала подбородок сероглазой северянки.