Танец завершился и к ним подошел высокий седовласый мужчина с бокалом вина. Его волосы были заведены за уши и крупными серебристыми волнами ниспадали почти до плеч. На нем был не пиджак, а что-то вроде сюртука конца ХІХ века из темно-серого казинета, который, впрочем, выглядел совершенно новым.

– Мистер Артур, осмелюсь предположить, это и есть Ваша прелестная сестра? – очень приятным, хорошо поставленным голосом поинтересовался он.

Обычно человеческие голоса раздражали Лив.

– Как Вы догадались, господин Ваерман? – попытался разыграть удивление Артур. Но оно вышло, конечно же, шуточным. Так как любой, кто увидел их вместе, мог без лишних сомнений вынести им вердикт о ближнем родстве.

– Артур, ты устроил просто грандиозный праздник! – рядом появился ещё один мужчина. Он был не менее, чем в половину моложе первого. Но тоже человек.

С лёгкой тенью тоски Лив отметила, что здесь присутствовали одни лишь люди. Впрочем, она не давала этому себя опечалить, так как ей нечасто удавалось вырваться куда-то из оков супружеского гнездышка. Кроме того, все присутствующие были столь нарядны и милы, играл замечательный оркестр, в котором ведущая партия принадлежала скрипке. Лив обожала звуки скрипки. Но, самое главное, она наконец-то встретилась с братом, которого не видела с детских лет. И, похоже, этот роскошный бал был устроен действительно в его честь.

Мистер Ваерман тем временем уже растворился в толпе. А тот, который был помоложе, представился Владимиром, «лучшим другом» Артура. Лив лишь улыбнулась в ответ на это смелое заявление – ей не верилось, что человек может быть лучшим другом вампира. Она отказала ему в предложении на следующий танец, сославшись на то, что обещала его имениннику.

Тем временем мистер Ваерман оказался на сцене. Оркестр быстро перевернул свои листики с нотами. Заиграла невероятной красоты мелодия, главным украшением которой стал бесподобный тенор седовласого мужчины. Лив в изумлении взглянула на брата.

– Неужели, сестрёнка, тебя поразил этот смертный? – прищурив глаза, спросил он.

Она не ответила. Лишь обернулась в сторону оркестра и, словно завороженная, простояла так до конца песни. Да, теперь всё становилось понятным: и несравненно приятный голос этого мужчины, и его немного театральный вид. Впервые человек вызвал у Лив чувство глубокого восхищения.

«Ты не можешь сопротивляться этому, – шепнул ей тихий внутренний голос – это у тебя в крови».

Действительно, она принадлежала к старинному вампирскому роду Воранор. Во все времена он был известен тем, что никогда его представители не убивали людей, а тех, которые проживали на их землях, еще и оберегали от внешних угроз. Правда, времена крупных землевладений для вампиров Воранор давно закончились. От былого богатства остался только обветшалый бабушкин дом. Артур всегда мечтал жить так же роскошно, как некогда жили его предки. Странное дело, но никого из них в живых уже не было. Остались только семейные предания, из которых можно было понять, что Вораноры всегда отличались умением найти приключения на свою голову, встрять в какой-нибудь идеологический конфликт с другими вампирами, разозлить безответностью влюбленную ведьму или накликать на себя немилость вервольфов. Так и получилось, что Лив и Артур остались последними представителями рода.

– Мистер Ваерман – оперный певец, родом из Германии, – сказал Артур, когда музыка стихла. – Мы познакомились, когда я был в Риме у одного моего приятеля. Кстати, ты поняла, по какому поводу бал?

– Просто раньше ты посещал подобные мероприятия только с целью найти себе на ночь миленькую девочку, – сказала сестра в свое оправдание. – Говорил, что только этим балы и хороши, глубоко презирал их организаторов и всех, без исключения, присутствующих.

– Любая точка зрения может измениться. По-моему, ты сама только что в этом убедилась.

– И сколько же тебе лет, именинник? – не желая вдаваться в обсуждения внезапно возникших у нее тёплых чувств по отношению к людям, Лив сменила тему.

– Для всех присутствующих – тридцать, – ответил брат. – Юбилей.

– А для нас с тобой?

– А для нас с тобой это не имеет никакого значения.

Все же, Лив было интересно, но дальнейшим расспросам воспрепятствовал очередной человек, желающий познакомиться со спутницей именинника. Потом еще один, и еще… Лив сбилась со счета. А считать, неважно кого или что, – это подсознательная мания всех вампиров. Когда ей надоело до чертиков знакомиться, улыбаться и увиливать от предложений на танец, она незаметно покинула брата и направилась к оркестру. Артур краем глаза отметил, что она о чём-то договаривается со скрипачом. Через минуту Лив уже была на сцене и сольно исполняла на скрипке какую-то никем не слыханную ранее мелодию. Она ни для кого и не могла быть знакомой, так как автором являлась сама Лив.

Беседа Артура с окружившими его гостями прервалась. Все взоры были устремлены на скрипачку. Мысли вампира растворились в воспоминаниях. Перед его глазами вновь возникла розовощекая малышка с черными пружинящими кудряшками на голове. Она очень любила петь, особенно в светлую лунную ночь на балконе. Но уже тогда, в её безоблачные ранние годы, звонкий детский голос хранил в себе нотки печали. Как будто предчувствовал что-то. Вскоре родители Лив и Артура были убиты вампирами-киллерами, которые не просто пили кровь, но и непременно оставляли после себя трупы. Они были наемниками у других вампиров, порой даже у людей. Киллерам были чужды аристократичность и эстетизм, свойственные большинству представителей вампирского рода. Андрэ уничтожил убийц. Причиной тому были старые дружеские связи его семьи и семьи убитых. А еще дело было в Лив. Андрэ умел заглядывать в будущее. Уже тогда он видел, какой красавицей вырастет смешная кудрявая малышка. И уже тогда был влюблён в неё. Андрэ забрал Лив в свой дом. Артур был против и хотел сам растить сестру. Но Андрэ пригрозил убить его и посоветовал отправиться куда подальше. И не показываться на глаза, по меньшей мере, сотню лет. Лив подслушала тогда их разговор. И страшно разозлилась на своего будущего супруга. В слезах она прибежала к брату, просила забрать её с собой и увезти далеко-далеко. Но Артур заверил маленькую сестрёнку в большой и светлой любви Андрэ, напомнил, что именно его стоит благодарить за смерть тех, кто лишил жизни их родителей. Он одел ей на руку серебряный браслет, который тогда был еще слишком большим для тоненькой детской ручонки, и показал тайничок, в котором хранилась записка. После этого ему пришлось исчезнуть из жизни сестры.

Скрипка все играла и играла. С помощью смычка и струн Лив рассказывала брату всю историю своей жизни: музыка была то преисполнена печали, то переполнялась нотками отчаянья, то, вдруг, взрывалась мажорными звуками, некой безудержной эйфорией, которая передавалась всем присутствующим. Она рассказывала о тысячах и сотнях тысяч дней, как один похожих друг на друга, которые пролетали со скоростью света. Менялись города, дома и мебель, но неизменной оставалась тоска, которая жила где-то глубоко в её сердце. Она рассказывала о любви, о настоящей сильной любви к супругу, но эта любовь всегда шла рука об руку со страхом, с неосознанным, невысказанным страхом, который неизменно отбрасывал мрачную тень на её чувства. Но, если обычные тени исчезают в полдень, то эта не исчезала никогда. Андрэ, милый Андрэ, самый честный и справедливый из всех, кого она встречала в своей жизни… Справедливый ко всем, кроме её брата.