Потом телекинез и ускорение времени, снижение скорости мысли, я с дефектами мог использовать скорость чужой мысли, но риск потерь в будущем возрастал, я уже устал, а мне подсовывали целые острова и лагуны, трансмутируя мое сознание в ощущения рыбы или водорослей, опуская на дно океана и поднимая к космическим далям.

Занятия кончились, я выпал из аудитории в дискуссионный зал, слава богу, здесь я услышал живую речь, это походило на ученый совет по проблемам развития цивилизации. Ученым удалось прочитать послание погибшей цивилизации, в которой таилось предупреждение и этапы ее разрушения. Сначала было разобрано живое слово и нарушена целостность восприятия, затем появился язык машин и конструктивный подход к мышлению, дальше последовала унификация творческой активности мысли, последнее, что удалось расшифровать - это «программой стал текст». Я стоял в стороне пораженный, будто немая тень, мне стало не по себе, а кино продолжалось. Я увидел лица жен агентов тайных спецслужб и, всматриваясь в них, я словно заглядывал за кошмарный занавес. Их мужей уже не было в живых, а они содержались под строгим наблюдением, чем они занимались, для меня осталось загадкой, я только увидел наказание, которое применялось при малейшей провинности. Так одна заключенная воспользовалась зубной щеткой сожительницы, последовало неотвратимое наказание: выкатился железный поддон с прикрепленной к нему совершенно нагой женщиной, на груди пониже шеи у нее виднелась татуировка в виде черного месяца со звездой. Она дико кричала, а татуировка стала пульсировать, в этот момент выпустили собаку с человеческим лицом, секунды… пес вгрызается ей в грудь и въедается во внутренности, исчезая в ее утробе, и еще раз - просто повтор.

Рвотные массы подкатили мне к горлу, я вдруг оказался в железной комнате, утыканной трубками. Рыхлая белая дрянь разлеталась по стенам и полу пульсирующими толчками. Я открыл глаза, ощущение, что побывал в собственном желудке. Зачем я ел картошку на ночь? Мне было тошно, колеса поезда мерно стучали за окном, я переминался на верхней боковой полке. Постоянно затекала рука, чисто машинально, во сне я поднимался и начинал ее разминать; мысли, что она может окоченеть, пугали меня, но каждый раз все обходилось жжением и коликами, было жутко неудобно спать. Я перевернулся на другой бок и заснул опять.

Спешу к выходу, на свободу! Мысли обгоняют одна другую: «я обнаружил границу миров. Ване, надо рассказать Ване, в следующий раз мы отправимся туда вдвоем, он обалдеет, а то все время проводит за компом, убивая монстров». Прибегаю домой и рассказываю ему о случившемся, он, как обычно, с неохотой вникает, но я вижу, что он настроен на забавную прогулку, и мы отправляемся туда вдвоем. Проходим сквозь пространственно-временной шлюз и попадаем в чудной институт. Только на этот раз проходила какая-то проверка, и нас заставили раздеться до гола и пройти в санузел, но сначала проводили в душ. Прикольный душ: он больше походил на вестибюль гранд-отеля - кабинки располагались по обе стороны, совершенно открытые, будто это модный салон красоты, девушки и парни расхаживали одетые и не очень, кто-то мылся парочками, парни с девчонками и по отдельности, такая неприхотливая обстановка дружеского общения. Нас опять восприняли как само собой разумеющееся, хотя, уверен, на наших лицах, наверное, было изображено что-то невразумительно осоловелое. Меня что-то неведомое потянуло к кабинкам с девчонками, а что такого - тут так принято и ведь все спокойно и обыкновенно.

«Вон там три классные, иди туда».
– «Нет, куда столько? Мне хватит и двух. Это всего лишь душ», - успокаивал себя я, - «можно поболтать, о чем-нибудь отвлеченном, например, был ли у них обед». Вани уже и след простыл, наверное, черные PR-щики подхватили. Опять возникло дурацкое чувство, будто что-то хочется скрыть, но всем и так все ясно без лишних слов. Я завалил к двум телкам и спросил: «Свободно?» Они заулыбались, а я почувствовал себя полным идиотом. Одна была черненькая с узкими бедрами и маленькой красивой грудью и еще влажным треугольником, без тени стыда и кокетства она искренне улыбалась моему курьезному замешательству с озорным вызовом, а другая, по-нежней и помягче, была похожа на жеманную киску с плавными округлостями и русой полоской, застенчиво хлопала длинными ресницами.

Я старался держаться ровно и сухо, они же, будто зная все наперед, вели меня за руку, как несмышленого малыша, не выдавая ни малейшей тревоги. «Не мог один помыться, деревянный ты осталоп», - вертелось в моей голове, - «нет, надо и здесь проявить свое деятельное начало». Включил воду и встал под душ, вода приятным потоком окутала тело.

– Подкрепиться бы не мешало а, девчонки?

– Скоро принесут горящее мороженое, питательная штука. Всем рекомендуется после смешанного душа.

– Вот и отлично, - отбарабанил я.

«Что за чертовщина еще такая. Может, прикалываются, да, нет, совсем не похоже, ничего подобного. Это, наверное, часть проверки, надо быстро проглотить эту гадость, а вдруг это обман и ничего подобного они не едят. Как же быть? Они поймут, что я иной, расколют меня, они же все секут сходу. Ну, тогда и бояться нечего - уже раскололи», - размышлял я, стоя в потоке воды.

Я закончил плескаться, обтерся свободным полотенцем и взглянул на неприхотливых девиц. Они прыскались и совершали только им понятный ритуал. На стеллаже были расставлены замысловатые фигурные цветные скляночки и тюбики, рыбки и животные из мыла и чего только там не было. Какие же они были клевые и беззаботные.

Не успел я выйти из кабинки, а ко мне уже направлялась пионерская зорька с сервировочным столиком, рядками уставленным горящими синими и зелеными фужерчиками. «Вот она напасть», - подумал я.

– Съешьте мороженое?
–  вежливо спросили меня.

– Съем, - твердо отозвался я.

– Пожалуйста, выбирайте.

Глаза мои разбежались, я взял первое попавшееся, фужерчик немного теплый - и только. Я заметил, что на меня смотрит несколько пар глаз, и смутился. «Это развод какой-то, чего они вылупились? Как есть эту тряхомундию…»

– Как его есть?
–  без палева спросил я, словно желая пошутить.

Наблюдающие любопытно заулыбались, а женщина подхватила брошенный вызов.

– Как хочешь.

Я запустил пальцы в фужер и взял тепловатый шарик, засунул его в рот и проглотил: обжигающий холод прокатился по пищеводу мягкой волной и взорвался в желудке тысячью взрывами. Рентген отдыхает, хорошая штука. А какой приятный вкус, облако сливок в малиновом закате. Я потянулся за вторым куском, но улыбки сменились недоумением, смешанной с долей сочувствия.