– А ты и не должен верить мне, - он наклонился поближе, - но ты ответишь мне на несколько вопросов сейчас.

Верхняя губа стражника приподнялась над его жёлтыми зубами в рычании.

– Я не скажу тебе ничего!

Но, впрочем, он ожидал, что ничего легкого не будет в этом допросе.

Йонас вытащил драгоценный кинжал из ножен. Его идеальное серебро поймало лунный свет, сразу же обратив на себя внимание стражника.

Это было то самое оружие, которое отняло у его брата жизнь. И напрасно напыщенный государь Эрон оставил его в горле Томаса. Кинжал стал символом Йонаса, словно представлял собой линией на песке, которая соединяла его прошлое, прошлое сына бедного продавца вина, трудившегося каждый день в отцовском винограднике, и будущее, будущее мятежника, в котором он был уверен в том, что умрёт в борьбе за то, во что верил, за свободу от тирании для тех, кого он любил. И свободу от тирании так же для всех, кого он никогда в своей жизни не видел.

Йонас поднёс кинжал к горлу охранника.

– Предлагаю тебе ответить на мои вопросы, а если не хочешь, то прольётся немного твоей крови.

– Будет больше крови, если король узнает, что я хотя бы шевельнулся в порыве помочь вам.

Он был прав, ведь помощь мятежникам была тем преступлением, что приводит к пыткам или казни, скорее всего, даже объединённым. Впрочем, королю нравилось толкать высокопарные речи о единой Митике с широкой улыбкой на красивом лице, но он не получил бы прозвище Кровавый Король за справедливость и доброту.

– Неделю назад было произведено нападение повстанцев на придорожный лагерь, где-то на востоке отсюда. Ты знаешь об этом?

Стражник провёл по оружию взглядом и даже не дрогнул.

– Я слышал, что повстанцы погибли в криках.

Сердце Йонаса сжалось от боли. Он стиснул руку в кулак, порываясь ударить стражника. Дрожь пошатнула его, протягивая по воспоминаниям последней недели, но он надеялся сосредоточиться на задаче. Только это сейчас важно.

Руфус запустил пальцы в свои грязные волосы и ходил взад-вперёд в невероятном напряжении.

– Я должен знать, остался ли кто-то из мятежников живым. Их захватили в плен? Я должен знать, где король их держит, - продолжал Йонас.

– Понятия не имею.

– Я не верю тебе. Говори, иначе я перережу тебе горло.

Но в глазах стражника не было никакого страха, только насмешка.

– Я слышал много страшных слухов о лидере пелсийских повстанцев. Но слухи не были правдой, не так ли? Может быть, ты не более чем пелсийский крестьянский мальчик, далеко не такой безжалостный, чтобы хладнокровно убить кого-то? Даже того, кто является твоим врагом.

Йонас уже умирал до этого, более чем достаточно раз. В этой глупой войне, во время обманного союза Пелсии с Лимеросом против Ораноса. Во время битвы в лагере около дороги. Они воевали исключительно для того, чтобы победить врагов и восстановить справедливость для друзей и близких, для семьи… Для того, чтобы защитить себя.

Тем не менее, это достигалось через другие смерти, даже если бы смысл перестал быть настолько кристально ясным. Но он боролся за цель и верил в нее.

Он не чувствовал никакого удовольствия, отбирая жизни, а ещё надеялся, что этого больше никогда не случится.

– Хватит, Йонас. Это бесполезно, - промолвил Руфус, и в его голосе чувствовалась слишком сильная тревога. – Пойдём, пока у нас ещё есть шанс.

Но Йонас не сдвинулся с места и заставил себя сосредоточиться на задании. Он был слишком близко, чтобы сдаться.

– Среди повстанцев во время битвы была девушка, её зовут Лисандра Барбас. Она ещё жива? Мне нужно знать!

Губы стражника искривились в жестокой улыбке.

– О, так вот почему тебе так нужны ответы. Девчонка принадлежит тебе?

Йонасу потребовался всего лишь момент, чтобы понять смысл этих слов.

– Она мне как сестра.

– Йонас, - заскулил Руфус. – Лисандра ушла. Она мертва. И он увлечённо рассказывает о ней, чтобы нас тоже убили!

Йонас бросил взгляд на Руфуса, который заставил оного вздрогнуть, и этого было достаточно, чтобы закрыть глупцу рот.

Лисандра не умерла. Она просто не могла. Она была невероятно виртуозной в стрельбе из лука, такой невероятной, такой, каких раньше Йонас не встречал.

Лисандра была, к тому же, самоуверенной и невероятно раздражаемой с того момента, как он встретил её. И если она до сих пор жива, Йонас был готов сделать всё, что угодно, чтобы только найти её.

Он нуждался в ней – нуждался как в мятежнице и как в друге.

– Ты должен знать что-то, - Йонас прижал кинжал ещё сильнее к горлу стражника. – И ты скажешь мне об этом, скажешь прямо сейчас!

Какими бы высокими ни были ставки, Йонас не сдастся. Он будет идти вперёд до последнего вздоха.