«Это тебе за Матиаса!»

Он играючи уклонился.

«Попробуй еще. Психоэнергия – это все. А Вселенная – лишь вымысел. Ну а я – превосходный иллюзионист».

Чтобы противостоять ему, необходимо выйти в астрал. Я уставилась на слабые огни эфемерида и тотчас нашла то, что искала. Место, что дарит мне покой и силу, – мой дом, который всегда будет частью моей души.

Я открылась психоэнергии, идущей от Рака. Только теперь использовала ее не для чтения по звездам, а для того, чтобы проникнуть в астральную сферу. Звездная карта набухла, увеличилась, и я ощутила изменения вокруг: меня больше не сковывало собственное тело и кабина вертолета. Я увидела перед собой Окуса там, где встретила его в первый раз – в аэродинамической трубе, воздушном потоке Космоса, где он прятался.

«Все верно, маленький краб… выползай из своей ракушки, – дразнил он. – Посмотрим, насколько силен твой внутренний огонь».

Я погрузилась в глубь себя и, прочно укрепившись в этом состоянии, прислушалась к внутреннему голосу. Передо мной колыхался ледяной Окус. Я призвала всю силу психоэнергии и снова его ударила. На этот раз мои руки ухватили что-то твердое. Он был как ледяная твердь, от прикосновения к которой моя кожа тотчас замерзла. Ладони почернели и покрылись волдырями, но я знала, что эта боль нереальна. Окус попытался вырваться, но я стиснула зубы и сжала его еще крепче. Я поймала его. Затем твердь начала таять, пока в моих руках не остался один воздух.

«Я здесь, – издевался он. – Не останавливайся. У тебя отлично получается. Но тебе придется быть сильнее, чем сейчас».

Силясь удержаться в глубинах подсознания, я теряла силы. Я увидела, как он поднимается надо мной ужасающей глыбой льда.

«Зачем ты это делаешь?» – спросила я.

«Когда-то я был целителем и возвращал жизни этими руками. – Его кулаки выросли до размера маленького спутника. – Меня любили… а потом меня за это наказали».

Он замахнулся на меня кулаком, и я закрыла глаза, углубляясь в свое подсознание, пока не почувствовала полный контроль над психоэнергией, окружавшей меня. Когда я снова открыла глаза, оказалось, что ход времени замедлился настолько, что его кулак до сих пор был в нескольких дюймах от моего лица. Уклонившись, я сказала: «Поэтому ты решил мстить невинным людям?»

Он опешил, когда его кулак пролетел мимо моего лица. Затем посмотрел на меня, кулаки его съежились.

«Ты сделала меня тем, кто я есть. Ты и все остальные Хранители. Вы превратили чудо в вечную кабалу».

Его глаза горели сквозь лед, глядя на меня.

«Ты не можешь себе даже представить, что за пытку я терпел! Невыносимое, бесконечное одиночество изгнания».

Его тело закрутилось и в движении поменяло форму. К моему удивлению, теперь он выглядел так, будто и правда невыносимо страдал.

«Из всех двенадцати ты – самая сильная, но даже ты не можешь убить меня. Каждый раз, когда мы встречались, я надеялся…»

«Ты надеялся? Что я убью тебя?»

«Да, и положишь конец этой пытке».

Пока он говорил, его ледяное тело растаяло. На мгновение мне стало почти жаль его. Затем он снова материализовался и с насмешливым свистом сказал: «Cлабо?»

Его сверкающие глаза были чернее Космоса, как сама Темная Материя. Он раздулся и превратился в гигантский ледяной призрак. И, отраженные в его стеклянном взгляде, передо мной предстали лица его жертв. Матиас. Папа. Мои друзья. Усилием воли я заставила себя оставаться неподвижной.

«Ударь меня!» – взревел он.

Всеми фибрами души я жаждала расколотить его иссушенное тело. Но инстинкт предупредил меня, что это бесполезно, и я не шевелилась. Мне надо было восстановить силы в Психоэнергетической Сети, поэтому я решила продолжить его психологическую игру. Кроме того, когда он был со мной, то не громил остатки нашей армады. Пусть я не выживу, но, может быть, смогу выиграть шанс для спасения Хайсена и Сирны.

«Окус, я хочу освободить тебя».

«В самом деле? Как ты добра!»

Он взорвался миллионами льдинок, острых как иглы, которые вонзились мне в лицо. Я уклонилась, и брызги красных капелек потянулись за мной. Порезы причиняли страдания, но я стиснула зубы, стараясь сохранить рассудок и не обращать внимания на боль.

Затем я услышала, как он закашлялся. Теперь он стал согбенным и изможденным, как дряхлый старик, изъеденный временем. Даже несмотря на мою жгучую ненависть к нему и его злобным деяниям, во мне проснулось сострадание, когда я увидела, как он, разбитый, с искривленной спиной, захлебывается кашлем. И на какой-то момент я действительно посочувствовала его страданиям в бесконечной полужизни-полусмерти.