«Да как она вообще смеет»: думал Север.

— А вот так, он передвинул белого ферзя на шахматной доске.

— Пожалуйста, — Лада почти не думая отразила его ход черным конем и добавила, — Шах.

На лбу Сергея выступил не первый за сегодня пот, когда он слышал слова «Шах». Лада вела со счетом 5:0 и такого отпора, да что отпора — разгрома Сергей не получал ни разу в жизни.

«Его — сына гроссмейстера, который вместо соски-пустышки сосал шахматную королеву, опускает ниже плинтуса девчонка, которая явно еще не целованная. Но эта девчонка явно ему понравилась, за всей этой милой — ангельской внешностью скрывается мощный титановый стержень».

— Ха, — улыбнулся он, увидев комбинацию, которой может не только отразить ее нападение, но и конратаковать ее. Тура белого цвета загородила атаку коня, и Сергей радостно прокричал, — Шах тебе, милочка.

Лада пробежала своими милыми темно-зелеными глазками по шахматной доске в поисках способа защиты. Таких способов она увидела три, один просто ее защитит пешка, второй — ответный шах тем же черным конем, третья комбинация могла закончить игру, поставив ее оппоненту шах и мат, притаившейся королевой. Она взглянула на Сергея, на его лицо и бегающие по доске глаза, которые так и не догадывались о том, что игра почти уже окончена не в его пользу. Еще Лада увидела один ход, который может спасти ее, но только один раз. Пойдя таким образом, она откроет прямой доступ к королю обреченного на шах с последующим сразу матом.

Лада сделала свой выбор. Увидев ее ход, глаза Севера загорелись от удовольствия.

— Попалась художница — Шах и Мат, — расправляя свои широкие плечи, хотя казалось, что дальше их расправлять уже просто некуда, гордо отозвался Сергей.

Лада сделала удивленное лицо, делая вид, будто осматривает доску, поводила над ней пальчиком.

— Поздравляю, — протянула она ему руку.

Сергей пожал ее, чувствуя все тепло и мягкость кожи, принимая поздравление Лады.

«Пусть радуется своей победе» мысленно усмехаясь, подумала она.

Дверь в помещение распахнулась и все устремили взгляд на вошедшего в комнату незнакомого человека, а следом и еще одного — знакомого.

Наконец-то этот чертов день — приближается к концу. По всей вероятности, это был самый длинный, и насыщенный день в жизни Кирилла. Ночь пыталась поглотить «Лесное», так сокращенно называли ее Олег Юрьевич и его люди, но не малое количество фонарей и прожекторов не оставили ночи ни малейшего шанса и «Лесное» гордо освещалась будто днем. Металлические ворота были плотно закрыты. По территории проходили мужчины, покуривая сигареты, выпуская горький дым, делая осмотр. Страж же сидел на прохладной земле, облокотившись об металлическое основание турника, и читал записи Малышева и Смирнова в Фолианте. Поначалу, он прикоснулся к страницам, как делал раньше, но ничего не произошло. Пришлось читать по старинке. Кирилл надеялся, что найдет в их записях нечто важное, но увы, кроме информации, которая немного пролила свет на его нахождение в больнице ничего не было. Он узнал о приборе, который после его пробуждения находился под головой. Это был блокиратор, который не давал Нубару и Поларису обнаружить Кирилла и именно он не давал ему проснуться. Такое же приспособление было и у Марины. Единственное, что до сих пор оставалось загадкой для Стража, это почему Сергей Петрович Малышев отключил Марину и увел с собой.

Перевернув страницу, Кирилл увидел еще одну запись, вернее рисунок.

На нем были изображены чернокожие люди, которые сражались против других людей с белой кожей.

— Не спится? — услышал Кирилл позади себя.

— Нет Лада, я уже давно не сплю, тебе ли, не знать.

— Ну да, прости.

— Не извиняйся, а ты почему не спишь? Тебе дядя дал ведь спальный мешок, в нем удобно.

— Да дал, спасибо ему, он очень добрый, теперь видно в кого ты такой.

Кажется, теперь Лада нагнала краску на лицо Кирилла.

— Да он с моим отцом родными братьями были.

Лада утвердительно кивнула.

— Не против? — она присела рядом возле него и посмотрела в Фолиант, — Что то вычитал новое?

— Да так, общую информацию, ничего сверхважного, вот только не пойму смысла этого рисунка.

— Можно взглянуть?

— Да, конечно, — Кирилл протянул ей Фолиант.

— И что здесь не ясного? Обычное восстание рабов. Раньше чернокожие были рабами, а здесь изображено именно восстание рабов.

— Ты уверена?

— Я любила историю в школе, по этому, это мой окончательный ответ.

— Хм, хорошо поверю тебе на слово. Только все равно не пойму, зачем он здесь изображен.

— Этого я уже не знаю.

Она положила книгу на землю, а свою голову Кириллу на плечо и подняла глаза, взглянув на звездное небо.

— Как красиво и романтично, — прошептала она.

— Лада, закрой глаза, пожалуйста.

— Зачем?

— Закрой и доверься мне.

— Хорошо — Лада закрыла глаза, ее голову посетила мысль, что сейчас их губы должны встретиться. Ведь об этом она мечтала сейчас больше всего, еще раз ощутить его губы на своих.

Но Страж отстранил ее голову от своего плеча, прикрыл ей глаза ладонью и сильно-сильно прижал к себе.

— Этого, этого не может быть, — повторяла Лада, глядя на наши тела, которые так и остались в обнятом состоянии.

— Может Лада, это все правда, видишь?

— Где мы? Что это за место? Почему все деревья синие, а не зеленые? И трава тоже синяя? Почему?

— Дрёма, другими словами сон, который окружает нас. Здесь всегда так, трава, листва синяя — это особенность дрёмы.