За окном начался дождь. Капли барабанили по оконным стеклам, а ветер завывал. Погода соответствовала моему состоянию.

Её стрепня была просто великолепна. Понятия не имею, как Ладе удалось за столь короткое время приготовить вкуснейшую картошку с подливой, сварганить летний салатик из помидоров, огурцов и другой летней растительности. Но самыми вкусными оказались прожаренные на сковороде ломтики хлеба, по типу гренок, с намазанным сверху чесночным соусом. За последнее время я питался одними лишь полуфабрикатами и отвык от домашней пищи. Украшением этого стола служила, найденная мной в серванте, бутылка красного полусладкого вина. Выпив всего лишь несколько бокалов, Ладу очень развезло, видимо, к алкоголю добавился еще полученный ее стресс, и она разоткровенничалась. Начала рассказывать о своей жизни, семье, об отсутствии у нее друзей и про ее замкнутом характере. Я пытался выяснить, каким образом она попала в больницу, но она только слыша это, сразу пыталась сменить тему.

Вечер близился к концу и Лада уже почти засыпала за столом. Я приподнял ее и отнес в комнату, положил на диван, прикрыл пледом. Сам же, я направился в комнату своих родителей, которая сейчас, пока моя гостья обитала в моей, стала временно моей ночлежкой. Лежа на кровати, я вспомнил о той книге, которую дал мне Смирнов.

В помещении было настолько темно, что даже проведя ладонью перед глазами, ее невозможно было заметить. Еще, в нем было холодно и сыро, ни единый звук не мог пробиться через его толстые каменные стены, которые со всей своей силой давили на гостей этого гостиничного номера. Марина и Артем сидели, прижавшись друг к другу, пытаясь хоть как-то согреться от тепла тел, но сырость и страх делали свое дело. Их трясло, словно во время лихорадки. Лишь изредка, вставая на ноги, Артем медленно и неуклюже проходил, держась одной рукой за сырые стены, совершал по нему круг почета. Размер номера составлял семь на пять шагов. Марина так и сидела, не вставая, лишь только, когда к ней подселили ее нового сожителя она встретила его уверенно, стоя на своих двоих.

Сколько времени они находились здесь, гости не знали. Единственное, им не хотелось ни есть, ни пить, и даже справлять естественные надобности тоже не хотелось. Помещение как бы поддерживало их телесно, но тем самым истощая содержимое этих тел, стоило им закрыть глаза, чтобы погрузиться в сон, как в их головы бил резкий шум, гул, звон, рев, иногда, крик человека, а может и не человека. Бывало, звук сменялся резким запахом, но назвать его запахом было сложно, от него кружилась голова и жутко тошнило. Но упасть в обморок или отключиться тоже не было возможности, тело могло ощутить резкую боль или холод, жар, зуд, от которого хотелось расчесать все тело до крови.

Попав сюда, Артем долгое время не подавал никаких признаков жизни. Марина не слышала ни единого звука от него, кроме как тяжелого дыхания, он никак не откликался на ее голос, и Марина иногда думала, что ей подселили не разумного человека, а некое существо или животное, но в человеческом облике, чтоб еще больше ослабить ее дух. Но, когда она услышала его голос, то очень обрадовалась этому. Ее страх немного отступил на задний план.

Придя в сознание, Артем рассказал ей о том, кто он такой и, что случилось с ним в поезде, Марина же — о своей истории. Ей было очень приятно слышать, что с Кириллом все в порядке, но в свою очередь она терзала и казнила себя за то, что втянула его во все это. Ведь это именно она вытащила его из сна. Если бы ни это, она могла бы увидеть его будущее и быть может что-то изменить. Но вытащив его в реальную жизнь, их связь оборвалась и все время, проведенное здесь до появления Артема, она думала о нем.

Так же, Артем рассказал ей о еще одном человеке в этой игре — Ладе, про ее способности и про ее рисунок, на котором он видел себя. О Стражах, которые ценой своих жизней не дают Нубару захватить их, в общем, он рассказал ей все, что сам недавно узнал от Смирнова. У Марины было мало сведений, ведь Малышев, придя она в сознание, просто отвез ее к себе домой, она даже толком не помнит, что случилось в тот вечер, когда взорвался дом. Однако, она рассказала ему о статуе, которую недавно видела и, которая забравшись к ней в голову, играла с ее разумом, как будто игрушкой в руках непослушного ребенка.

Теперь, узнав новые подробности, единственное чего она хотела, чтобы Кирилл не приходил за ней. Даже без своего дара, она могла догадаться, чем это может закончиться и лучше бы он попытался вместе с этой девушкой убраться куда подальше отсюда, чтобы их не нашли.

Пусть ей будет плохо. Пускай она даже умрет, но он, он — будет жить, ведь он не заслуживает этого, а она… Ведь она не рассказывала ему о тех вещах, которые она вытворяла во снах людей. О порой даже извращенных способах получения своего, и она само собой не рассказала о том голоде, который она чувствует во снах. Лишь раз ее голод вырвался на свободу и чуть было не завладел ей, но тогда Кирилл, сам того не подозревая спас этого несчастного пьянчужку. Оставшись тогда наедине с собой, она лишь говорила себе: «За все нужно платить Кирилл и лучше чтоб ты не знал цену, которую я за это плачу». Ну, а сейчас, ей просто хотелось больше его не видеть ради его же безопасности.

В темноте послышался некий тихий шорох и негромкое царапание, чьи-то пальцы пошкребли по массивной, деревянной двери и за ней послышался голос.

— Как здесь поживают наши постояльцы? — дверь открылась и мощный поток света ударил прямо в лица постояльцев, отчего они прищурили, отреагировавшие болью, на свет глаза, — Есть какие-то пожелания мои дорогие? — снова произнес все тот же хриплый мужской голос.

Привыкнув к свету, Артем отодвинул прислонившуюся к нему Марину и встал на затекшие ноги, неуклюже двинулся на голос.

— Выпусти нас отсюда, — закричал Артем и двинулся еще быстрее, но тут некая сила подняла его в воздух где-то на сорок сантиметров, отчего Артем просто завис в воздухе. Все его мышцы тела напряглись, а икры ног свело судорогами…

— Я могу переломать тебе и твоей соседке все кости, — грубо заговорил голос. — А потом, обратно их срастить, знаешь, это очень больно, но то, что вы нужны моему хозяину, еще не значит, что вы должны быть телесно здоровы. Ему главное ваше душевное здоровье, так, что будь добр, — и недоговорив, он отбросил Артема на тоже место где он сидел, — Не нужно строить из себя героя, я повторю свой вопрос еще раз, чего-то желаете?