— Н-начинается, начинается! — Тарасов ухватил мужчину за ухо и стал яростно теребить. То ли от этой процедуры, то ли от препаратов, которые вкалывал мужчине Хирург, но глаза лежащего неожиданно открылись.

Он молча смотрел на Тарасова, а тот ласково сказал:

— Доб-брой ночи, мой друг. Оставайтесь с нами. У н-нас будет интересно.

Тарасов повернулся к Казакову и предложил:

— Т-ты мне здесь все равно пока не нужен. Поднимись наверх и посмотри вот это. Мне сегодня какой-то парень из твоих подарил, — и он протянул Казакову дискету, которую утром в пятницу ему предложил для ознакомления Вадим. — А я прод-должу с нашим другом…

Вскоре после того как измученный подсчетом денег Кожин отправился домой спать, в квартире Диспетчера раздался телефонный звонок.

— Я слушаю, — устало проговорил Аркадий Семенович, также вымотавшийся за день, хотя и не сделал из дома ни шагу.

— Да, — сказан секунду спустя, уже нахмурясь и забарабанив пальцами по столу.

— Конечно, конечно, — ответил собеседнику Аркадий Семенович, и если бы кто-то в этот момент увидел его глаза, то нашел бы в них крайнюю степень озабоченности и тревоги.

— Хорошо, — произнес Аркадий Семенович и добавил еще несколько слов, дабы окончательно успокоить собеседника, но сам он успокоиться в тот пятничный вечер уже не мог.

После долгих мучительных раздумий Аркадий Семенович решил, что это его личная проблема, с которой он должен лично справиться. И он ничего не сообщил о позднем звонке ни Кожину, ни тем более Григорию Александровичу.

Диспетчер полностью понадеялся на собственные силы, и в этом заключалась его ошибка.

Так что для Анатолия Кожина, заехавшего в субботу в час дня на работу, последствия этой ошибки оказались полной и неприятной неожиданностью. Выйдя из машины на тротуар перед центральным зданием «Грот-банка», он тут же оказался в объятиях плохо одетого мужчины, вдобавок обритого наголо.

Этот мужчина крепко обхватил Кожина за шею и прижал к себе, будто страстный любовник. Но страсть если и была здесь, то вовсе не любовная: левой рукой мужчина направил в живот Кожину короткоствольный револьвер и прошептал ему на ухо, торопливо и горячо:

— А сейчас я тебя убью.

Артем оставил машину у подъезда и, еле передвигая ноги, потащился к дому. Уже в дверях он вспомнил о конверте с телефонным номером, который завещал ему Иван. Именно завещал, потому что сам Иван сейчас… Об этом Артем предпочитал не думать.

Поднявшись в квартиру, он сел за стол и закрыл глаза. Немного в его жизни было таких потерь, как сегодня. И трудно было пережить сегодняшний день, смириться, успокоиться и забыть.

Но это нужно было сделать, поскольку после гибели Ивана Артем остался со своими проблемами один на один. Теперь никто не мог помочь ему в будущем столкновении с Бешеным, а в том, что такое столкновение состоится, у Артема Метельского не было сомнений.

Гибель Ивана изменила не только это. Артем понял, что было бы недостойным занятием и дальше бегать от Бешеного по стране, просыпаясь в холодном поту от каждого подозрительного скрипа. Есть разные способы борьбы со страхом: можно попытаться забыть о нем, можно попробовать убежать от него, но для настоящего мужчины — как решил Артем — существует лишь один путь: он должен встретиться со своим страхом лицом к лицу. И убить страх.

Сделать это было нелегко: Артем по-прежнему чувствовал себя не лучшим образом, вдобавок позавчера он перетрудился с гирями, и обе его руки теперь ныли неослабевающей болью. А главное — рука, его искалеченная правая рука теперь не могла поднять оружие и спустить курок. Левой он, правда, тоже управлялся неплохо, но человек с одной боеспособной рукой не воин.

Вспомнив все это, Артем встал из-за кухонного стола. Некогда было страдать и оплакивать мертвых. Нужно было спешить, чтобы самому остаться в живых.

И первой проблемой Артем посчитал отсутствие оружия. Те четверо, что пару часов назад вошли в «Грот-банк» и остались там мертвыми, забрали с собой все оружие, не оставив Метельскому завалящего пистолета. Поразмыслив, Артем решил, что здесь, на конспиративной квартире Ивана, должно быть припрятано что-нибудь полезное. «Жаль, что так мало успел поговорить с Ванькой перед делом, — подумал Метельский. — Но он не думал, что погибнет. Он надеялся, что выйдет живым из всего этого…»

Сначала Артем осмотрел кухню, облазил все ящики и шкафы, но сумел найти только набор кухонных ножей. «На крайний случай и это сгодится. Нож-то я смогу удержать и в правой руке». И он отложил в сторону два ножа средних размеров.

В самой комнате он тоже ничего не нашел, хотя простучал паркет на полу, поковырял ножом в подоконнике и заглянул на плафон люстры. Он начал простукивать пол в коридоре, когда услышал негромкий разговор за дверью на лестничной площадке. Артем не понял ни слова из того, что сказали друг другу эти двое, но понял, что они стоят у двери его квартиры. На всякий случай Артем отполз от двери подальше, к туалету, чтобы его не слышали стоящие за дверью люди.

Потом кто-то из двоих нажал кнопку дверного звонка. Артем не пошевелился. Он положил рядом с собой на пол оба ножа и лихорадочно соображал, сможет ли он оказать достойное сопротивление гостям. Можно метнуть ножи, но это он привык делать правой рукой, а она как раз в нерабочем состоянии. Используя левую, он рисковал промахнуться. А сейчас промах означал смерть.