Шрифт:
— Разве не вы? — наивно предположил Шестов.
— Я линяю, — тихо сказал приятель и действительно слинял.
— Иди-ка сюда и объясни, какого черта тебе понадобилось в Праге? — устало сказал начальник. — Я собирался ехать домой, но с тобой, Шестов, нет мне покоя ни светлым днем, ни темной ночью…
— Прошаков был водителем и охранником Резниченко, — начал Шестов, не спеша, впрочем, приближаться к начальнику. — Его убили, инсценировав преступление на гомосексуальной почве. Я думаю, хотели подставить Резниченко, приписав гомосексуализм и ему. То есть не приписать, а наоборот…
— Я уже начинаю путаться в твоих мыслях. Говори проще, и люди к тебе потянутся.
— Может, это и не компрометация, потому что он, может быть, и на самом деле «голубой».
— Ох ты, — вздохнул начальник. — Здорово. А министр внутренних дел — не «голубой»?
— По моим сведениям, нет, — с интересом сказал Шестов. — А по вашим?
— Замнем для ясности. Так на каком основании ты делаешь такие выводы, специалист по сексуальным преступлениям?
— Спасибо за комплимент, — скромно потупился Шестов. — Жена и дочь Резниченко срочно уехали из Москвы на неопределенный срок. Не обещая звонить и писать. Она ему сказала, что хочет от него отдохнуть.
— Ваши выводы?
— Она устала терпеть его гомосексуальные заморочки и сбежала в Европу, — отрапортовал Шестов.
— Андрюша, — ласково сказал начальник. — Почему ты не подошел ко мне поближе, когда я тебя попросил?
— М-м-м…
— Твое счастье, что ты не подошел ко мне. Иначе я схватил бы тебя сейчас за яйца и не отпускал бы до тех пор, пока ты десять раз не прокричишь: «Идиотам не место в милиции».
— Так я и думал! — облегченно вздохнул Шестов и на всякий случай отступил еще на шаг. — А почему я идиот?
— Потому что от меня жена тоже иногда уезжает к матери. При этом она вопит нечеловеческим голосом, что я надоел ей хуже горькой редьки. Про меня ты тоже скажешь, что я…
— Ну-у-у, — задумался Шестов.
— Только попробуй! — погрозил ему кулаком начальник. — Ты вот тоже, к слову, говоря, не женат. Что, мальчиками балуешься?
— Только не надо с больной головы на здоровую, — запротестовал Шестов.
— А кто тебе сказал, что она уехала в Европу?
— Сам Резниченко.
— Подтвердилось?
— Вот за этим я и звоню в Прагу!
— За эти звонки будешь платить из своего кармана, — пригрозил начальник. — Ну и что ты там узнал?
— Визовый отдел утвержает, что Ольга Резниченко не приезжала в Прагу в течение последних двух недель. Правда, может быть, она прибыла сегодня утром, этих сведений в визовом отделе нет, вот я и звоню…
— Погоди. То есть он говорит, что жена уехала в Прагу, а ее там нет, правильно я тебя понял?
— Ну да. Я ее пока не нашел, но найду и…
— Ты не там ее ищешь, — снисходительно посмотрел на Шестова начальник. — Это же. элементарно, Шестов. Если муж говорит, что жена уехала черт-те куда на черт-те сколько, знаешь, о чем это говорит?
— О чем? — насторожился Шестов.
— Да он ее прирезал и закопал в укромном месте. На даче. На пустыре. А ты ее еще год будешь по Европам искать…
— Резниченко? Зарезал жену? — недоверчиво посмотрел на шефа Шестов. — А дочь он тоже зарезал и закопал?
— Там и дочь была? — Начальник задумался. — Чего ты от меня хочешь? Ты следователь или кто? Хочешь, чтобы я за пять минут раскрыл дело, на которое тебе месяцы отпущены?
— А что я…
— Бери людей и установи за этим Резниченко слежку. Вот и выяснишь, где его жена, «голубой» он или нет… Вопросы есть?
— Отсутствуют! — крикнул Шестов и щелкнул каблуками ботинок.
Глава 33
Вечером, около одиннадцати часов, Кожин позвонил Григорию Александровичу, который уже начал засыпать перед экраном телевизора, и гордо отрапортовал:
— Есть миллион сто пятьдесят тысяч!
— Пусть Шульц подавится, — последовал ответ.
— А как же недостающие триста пятьдесят тысяч?
— Ты еще вспомни про недостающие два миллиона, которые я должен отдать во вторник. Что мы будем грабить на этот раз?
— Я надеюсь, что до вторника дело не дойдет. А вот завтра надо будет всучить ему полтора миллиона, чтобы он остался доволен.
— Выпишу чек. Или отдам Ольгино золото.
— Хорошая идея. Кто пойдет на площадь?
— Конечно, ты.
— Лучше бы тебе там появиться.
— Это почему же?
— Ты отдашь деньги и поедешь домой. А я поведу этого гада до его логова.