Самобичевание продолжалось. И через некоторое время Арсений Полтинников подверг уничтожающему разбору, действуя по принципу «я тебя породил, я и убью», роман «Вчера говорила — навек полюбила…» В. Шерхебеля, мужа сестры. На этот раз огонь был направлен против Сидоровой, которая непонятна до самой развязки. Попутно консультант дал ценный совет, где читать о развязке.

Свое произведение Арсений Полтинников помнил наизусть и громил со знанием дела. В издательстве о нем говорили как о человеке очень требовательном:

— Ох и строг у нас этот Арсений! Халтуры не пропустит. Ему попадись!..

А когда к Полтинникову забегали коллеги, он поднимал глаза от рукописи и тоном уставшего борца говорил:

— Да вот опять читаю! Пишут тут всякое, черт возьми, а ты разбирайся…

Однажды случилось непредвиденное: Полтинников вдруг заболел. Проснулся и почувствовал, что встать не может. А рукопись он накануне отправил в издательство, снова переменив папку, название, автора и обратный адрес.

Остановить ничего было нельзя. И роман попал к другому консультанту. Тот прочитал и высказался… положительно.

— Правда, тут есть разные недоработки, — добавил он в разговоре с директором издательства. — Автору нужен взыскательный редактор. Предлагаю Арсения Полтинникова…

— Полтинникова? — переспросил директор. — А это идея! У него рука твердая. Он вытащит!

Когда Полтинников после болезни вернулся в издательство, то попросил дать ему прочитать рукопись. А «прочитав», неумолимо отклонил. Недрогнувшей, твердой рукой.

— Разве можно давать путевку в жизнь произведениям слабым, сырым? Нет, — сказал он. — Надо бороться за качество литературы. В общем — я поговорю с автором…

Слава о взыскательном и принципиальном консультанте-рецензенте росла. И вскоре она укрепилась настолько, что к Полтинникову неожиданно обратился сам создатель «Таежных зарослей». Маститый писатель просил прочитать его новую рукопись.

Полтинников входил в литературу. Боком, но входил.

Самоваров был на две головы выше окружающих. Как в прямом, так и в переносном смысле. Он был очень высокого роста и занимал должность управляющего трестом.

Дела в тресте шли неважно. И прежде всего по той причине, что Самоваров никому не доверял. Что бы ни требовалось сделать, какой бы вопрос ни возник — спецовки ли купить или в мастерских новый вентилятор поставить, — все мог решить и разрешить только он, Самоваров.

А раз так, то нижестоящие начальники ничего не решали и не разрешали. И про каждого из них говорили: «Это что? Пустое место».

Зато как на их фоне выделялся Самоваров!

Приезжает он на стройку, а люди к нему с жалобой:

— Товарищ Самоваров, у нас в общежитии бачка для кипяченой воды нет.

— Безобразие! — звенящим басом говорит Самоваров. — Сколько вам нужно? Штук пять хватит?

И обращается к своему помощнику, который на шаг сзади держится:

— Вернемся в трест — напомните мне. Распоряжусь. Помощник записывает.

Или еще жалоба:

— Товарищ Самоваров, нам премию не выплатили. Самоваров смеется:

— А хорошо вы работали?

— Хорошо.

— Добре. Всех премирую!

И опять к своему помощнику повертывается и этак небрежно говорит:

— Напомните мне…

А иногда Самоваров возьмет и неожиданно подойдет к рабочему.

— Что невесел, братец? — спрашивает.

— А чего ж тут веселиться? — отвечает тот. — Струмент плохой, все время ломается. Матерьял не вовремя подают. Разве норму тут выполнишь? Сколько прораба ни просили, ничего не решает.

Самоваров хлопает своего собеседника по плечу:

— Не решает, говоришь? Струмент, говоришь? Матерьял, говоришь? Считай, что решили!

И кидает помощнику:

— Напомните мне.

А дела в тресте тем временем хромали больше и больше. Прослышал об этом начальник, который выше Самоварова, и приехал посмотреть, что и как. Ходил, с людьми говорил, узнал, в чем корень бед, и сказал:

— Товарищ Самоваров, мы издадим приказ о вашем освобождении… Вы не соответствуете.

И, повернувшись к помощнику, который его сопровождал, добавил:

— Напомните мне.

Это очень походило на сцену из детективного фильма.