У телефона Костиков. Он говорит спокойно, уверенно:

— Нет, не выключите. В газету напишу, как мы с вами совместно страдали. Вот смеху будет!

Поняв, что с «позиции силы» ничего не добьешься, Жежеренко меняет тон:

— Товарищ Костиков, я вас прошу… Извините, как вас по имени-отчеству?

— Виктор Петрович.

— Так вот, Виктор Петрович, мы, конечно, виноваты: не разобрались быстро. Но я обещаю. Тут один номер освобождается: парикмахерская переезжает…

— Что-о-о?! — угрожающе говорит Костиков и бросает трубку.

Снова звонок. Костиков берет трубку.

— Такси? Звоните по номеру 55–25.

Ночь. Квартира Жежеренко. Супруги спят. Звонит телефон. Жежеренко поднимается, снимает трубку. Из трубки слышится:

— Какого черта спите? Дежурить не умеете!

Жена Жежеренко откидывает одеяло.

— Коля, дай мне пирамидон.

— Сейчас, — говорит Жежеренко. — Я бы и сам чего-нибудь выпил…

Звонок. На столике у кровати появляется пирамидон.

Звонок. На столике появляются ландышевые капли.

Звонок. На столике появляется люминал.

Звонок. На столике появляется четвертинка водки. Звонок. Стеклянная трубочка из-под пирамидона пуста, пузырек из-под ландышевых капель пуст, от люминала — одна обертка, четвертинка пуста.

Приемная. На двери кабинета табличка: «Главный инженер Костиков В. П.» За столом сидит секретарь-машинистка. Напротив нее — сумрачный Жежеренко с помятым лицом.

Мертвая тишина, слышно только, как тикают часы. Жежеренко нетерпеливо ворочается, потом спрашивает возмущенно:

— Сколько же можно ждать?!

— Я доложила о вас. Товарищ Костиков сказал, что он занят, — отвечает машинистка и успокоительно добавляет: — А вы газетку почитайте…

— Но я не могу…

— …или «Огонек»…

— Нет у меня для этого времени!

— …или «Крокодил».

— Нет, знаете, с меня хватит! — раздраженно отвечает Жежеренко. В этот момент он встает и бросается в кабинет. Выбежавшая из-за стола секретарша не успевает его задержать.

Кабинет Костикова. Вбегает Жежеренко. Костиков делает вид, что не замечает его, берет трубку и набирает номер.

…Звонит телефон в квартире Костиковых. Анфиса Петровна снимает трубку.

— Такси? 55–25.

— Фиса? Это я. Так, значит, на рыбалку в субботу едем… — говорит Костиков и мечтательно продолжает: — Говорят, на Варварином озере меченосцы клюют со страшной силой…

На лице Анфисы Петровны удивление, переходящее в испуг.

— Витя, ты никогда в жизни не удил рыбу и сейчас говоришь какой-то бред. На тебе явно сказалось нервное напряжение…

Костиков продолжает увлеченно:

— Вуалехвостки идут прямо на голый крючок. Еще вобла… Эту на лимонную корочку берут… Да, да! Пару бутылочек захватим, мормышку…

Фиса говорит, всхлипывая:

— Витя, покажись врачу, возьми бюллетень и немедленно — домой.

Костиков кладет трубку и сухо спрашивает Жежеренко:

— Чем могу служить?

У Жежеренко глаза навыкате от злости.

— Товарищ Костиков, сколько это может продолжаться?! Это же тиранство. Я не сплю, жена заболела.

— Так мы же не поликлиника, — спокойно, бесстрастно отвечает Костиков.

— Мой дом…

— Мы не жилищный отдел.

— Понимаете, это вроде как хулиганство.

— Хулиганством занимается милиция.

— Я прошу вас не давать больше моего номера. Я бы выключил свой телефон, но я ответственное, руководящее лицо, и мне могут звонить по особо важным делам… Так что я прошу…

— Напишите заявленьице. Разберем.

— Куда? На чье имя?

— На мое имя, — говорит Костиков, с достоинством указывая на себя.

— Как? Какое заявление?

— Такое: что вы просите меня не давать вашего номера заказчикам такси и обязуетесь завтра же переменить мой номер…

— Но я не могу…

Костиков говорит спокойно:

— Извините, я занят. Вынужден прервать нашу беседу.

Жежеренко машет руками:

— Нет, нет, нет!

Он хватает со стола листок бумаги, карандаш и пишет.

— Не карандашом, а чернилами, — брезгливо замечает Костиков.

Жежеренко нервно рвет листок, берет другой, пишет, подает Костикову, но тот возвращает:

— В двух экземплярах.

— Это что еще такое? — возмущается Жежеренко.

— Такой порядок.