— Так вот, доктор Скотт, дипломированный специалист, видите эту машину. Да, да, вот эту красненькую. Вам нравится красный цвет? Не очень? Ну, это ничего, понравится. Эта машина — ваша. Не надо излишней скромности. Вы мне копию истории болезни, я вам — машину, и заметьте, при этом не иду в полицию с интереснейшей запиской мисс Розмари.

Последнее перевесило муки совести бедного, а скорее всего, не очень, врача и они обменялись вышеуказанными предметами.

— Вы, кажется, настолько добры, что не будете мешать нашим встречам с бедняжкой Розмари.

Едва закрылась дверь, доктор упал в кресло и принялся вытирать вспотевший лоб клетчатым платком. Он посмотрел на ключи от машины, откинул их сторону, потом снова взял в руки и начал набирать номер телефона.

Мегги подошла к своему автомобилю, нежно провела рукой по блестящей огненной поверхности. «Прощай, машинка», — мысленно сказала она «седану» и вышла из ворот клиники по солнечной аллее. Рядом с клиникой стоял большой дом. «Вероятно тот, о котором рассказывал Гордон», — отметила Мегги и вызвала такси.

История болезни Розмари Лоукэст была сравнительно небольшой для времени, которое пациентка провела в клиниках для душевнобольных, но Мегги понадобилось немало чашек кофе, чтобы его освоить. Прежде всего — Гордон был неправильно проинформирован — Розмари Лоукэст не умерла, а долгое время находилась в коме. Оказалось, заброшенный дом, походивший на средних размеров замок, принадлежал ей. Родных у девушки не было и ее поручили сиделке. Таким образом, в доме проживало только две женщины. У Розмари было солидное состояние, которым ввиду ее недееспособности распоряжался опекун, некий Л.Скотт.

Однажды сиделка услышала странные звуки. Прибежав в комнату Розмари, она обнаружила, что девушка, некогда необычайной красоты, изуродована крысами до неузнаваемости. Но именно это ужасное происшествие привело мисс Лоукэст в сознание. Однако, с тех пор она считалась сумасшедшей, называя себя королевой крыс.

И это все. Естественно, понесла ли наказание за случившееся сиделка, так же как и ее имя, не указывалось.

«Ее опекун Л.Скотт, нынешний доктор тоже Скотт, но слишком молод, не родственник ли он опекуна Розмари?» — подумала Мегги и направилась в столовую.

Сабина, вся в слезах, бросилась ее обнимать.

— Что случилось, тетушка? — удивилась Мегги. — кто умер, нас опять ограбили?

— Представляете, Мегги, я увидела на улице сгоревшую машину, похожую на твою, и решила, что ты погибла. Я была в ужасе! Но в полиции заверили, что трагедия случилось с неким мистером Скоттом, у него взорвался бак и машина сгорела. Несчастный только сегодня ее приобрел и эта покупка его погубила.

Горничная Алиса страшным шепотом добавила:

— Говорят, бедняга сгорел заживо, а его крики были слышны далеко от места происшествия! Я, кажется, сама их слышала!

— Алиса, — возмутилась тетушка, прижимая к глазам платочек, — как можно рассказывать ребенку такие вещи! Маргерон, детка, а где твоя машина?

— Я ее продала, — растерянно сказала Мегги и подумала: хорошо, что тетушка не работает в полиции.

Тем временем подали обед. Мегги села за стол и рассеяно взяла серебряную ложку для супа, зачерпнула золотистый бульон, но ко рту поднесла грубую деревянную лопатку с отвратительным месивом.

— Тетя! — крикнула она, но никто не отозвался, и сама Мегги не услышала своего голоса. Ей стало тесно, тело стало жать как одежда не по размеру. Она взлетела вверх, словно кто-то вытолкнул ее наружу.

Внизу осталась привязанная к стулу девушка, одних с нею лет. В руках у нее была железная гнутая миска с вонючей похлебкой. Мегги парила у потолка огромной комнаты с холодными, сырыми стенами. Внезапно глаза девушки поднялись на Мегги, в них стоял немой крик о помощи.

— Розмари, — неуверенно позвала Мегги. Девушка кивнула в ответ.

— Сейчас я тебе помогу! — с этими словами она опустилась на пол, на секунду взяв контроль над своим телом. Власть оказалось призрачной: она попыталась схватить веревку, но ее руки были прозрачными и невесомыми. Рядом лежал ржавый гвоздь. Мегги взмахнула рукой, и гвоздь стал медленно передвигаться к Розмари. Та нагнулась и быстро спрятала его.

Заскрежетала тяжелая дверь, снабженная внушительным засовом, и в помещение вошла молодая женщина. Мегги осознала, что видит перед собой убийцу своих родителей.

— Что, съела? — спросила она у Розмари. Увидев нетронутую еду, она взбесилась:

— Что-то ты стала разборчива в еде, Розмари, — и внезапно рассмеялась, — не нравятся мои деликатесы — крысиный супчик не по вкусу?

Женщина подошла к Розмари и наклонилась к самому ее уху, но зловещий шепот казался Мегги оглушительным ревом.