Она повесила трубку и с отчаянием посмотрела на Макса, который сидел с озабоченным видом.

— Что-то не так?

— Назови мне хоть что-то, что «так», и я буду самой счастливой женщиной на свете, — хмуро пошутила она, поднимаясь. — С тех пор как Виктора выгнали из университета, он все время сидит дома. Окунулся в писательство, отказывается выходить в город и видеться с людьми. Это депрессия, хотя он и пытается с ней бороться. Я его не узнаю, — призналась она. — Когда-то он меня поддерживал, но теперь я больше не могу на него положиться. Он стал абсолютно ко всему равнодушен. Я попросила его родителей прийти и приободрить его, но боюсь, что все это ни к чему не приведет.

— Не иметь возможности заниматься любимым делом — это ужасно. Для мужчины это вопрос гордости, понимаешь?

— Я не могу больше ничего ему говорить, поэтому просто стараюсь сделать вид, что все хорошо. Я не хотела бы, чтобы наши проблемы отразились на детях, но не могу все поправить при помощи волшебной палочки. Он сам должен приложить усилия.

Сара казалось такой опечаленной, что Макс обнял ее. С улыбкой она прижалась к своему другу, положив голову на плечо.

— Банк отказал мне в кредите, — пробормотала она. — Некоторые из моих поставщиков, ничего не объясняя, отказались выполнять заказы, два журнала сняли мою рекламу. Нацистские законы стали совсем невыносимыми. Никогда не знаешь, с какой ноги танцевать. Все время появляются новые декреты с новыми порциями запретов. Ты ведь слышал о последних? Нас лишили всех гражданских прав. Запретили браки между евреями и арийцами. Запретили даже просто близкие отношения.

Она отстранилась от него. На город опускался вечер, последние лучи солнца ласкали комнату, омывая светом темные волосы Сары, играя на обручальном кольце и на перстне — подарке мужа.

— Десять лет тюремного заключения, — прошептала она. — По нацистским понятиям, мы с тобой заслуживаем такое наказание.

Горло Макса перехватили спазмы, когда он посмотрел на серьезное лицо женщины, которая была его первой любовью. В темном жакете с велюровым воротником Сара была красива как никогда.

— Не так уж и много за такую любовь, как наша, — сказал он, нежно погладив ее по щеке.

Она закрыла глаза, вспоминая прошедшие счастливые годы.

— Почему ты до сих пор не женился, Макс? Ведь в женском внимании ты никогда не испытывал недостатка.

Он подошел к окну. Загорались огни рекламы. Многие из окрестных заведений за последнее время сменили свои названия.

— Она не захотела быть со мной, — подавленно признался он, пожав плечами.

— Из-за нее ты так страдаешь? Она что, такая исключительная?

— Когда любишь, всегда считаешь любимого человека единственным.

Макс знал, что существуют женщины яркие, темпераментные и смелые. Женщины-победительницы, опасные женщины, потому что все остальные перед ними меркнут.

— В некотором роде вы с Ксенией похожи, — сказал он, улыбнувшись. — Наверное, от любви к таким женщинам, как вы, нельзя излечиться.

В двери постучали.

— Войдите, — крикнула Сара, немного удивившись, так как никого не ждала.

— К вам какой-то господин, — сообщила секретарь с обеспокоенным видом, протягивая Саре визитную карточку. — Извините. Я сказала, что надо заранее договариваться о встрече, но он не хочет меня слушать.

Сбитая с толку, Сара посмотрела на визитку.

— Ганс Дитерхаузен… Это мне ни о чем не говорит.

— Неудивительно, — раздался мужской голос. — Маленькие люди ничего не значат в ваших глазах.

Правую щеку вошедшего пересекал шрам. На нем была слишком широкая куртка и длинные для его роста штаны, складки которых спадали на обувь. Под мышкой он держал папку.

— По какому праву вы врываетесь ко мне в кабинет? — поинтересовалась Сара.

— Недолго этому кабинету оставаться вашим, — выкрикнул он презрительно. — Не вечно вы будете держать свои лапы на производстве модной одежды в нашей стране. Мое имя ничего вам не говорит, но, может быть, вы вспомните имя моей жены Лизелотты, швеи, которая работала на вас и которую вы вышвырнули на улицу, когда нам нечего было есть.

Сара смутилась.

— Лизелотту я помню, но тогда я не могла поступить по-другому. Дело в том…

— Мне не нужны ваши объяснения. Мы поставили задачу очистить всю легкую промышленность от паразитов-евреев. Вот так! — заключил он с широким жестом.

— А я и не собиралась ничего вам объяснять, — заметила Сара, разозленная. — Ваши угрозы меня не пугают. Магазин Линднеров предлагает слишком много товаров и дает работу слишком многим людям, чтобы я боялась такого презренного типа, как вы, который надеется получить и свою часть пирога. Ступайте искать себе другую добычу!

— Вы все равно отдадите ваше предприятие арийцам, — злобился Дитерхаузен. — Мы заставим вас так или иначе. Я пришел сказать вам это в лицо. И тогда уже вы будете искать себе работу. Советую начать прямо сейчас. Вам осталось не так много времени.

Сара отступила на шаг, словно он замахнулся на нее.

— Я не знаю, кто вы такой, господин, — сказал Макс ледяным голосом, — и, возможно, для вас так даже лучше. Знайте, что фрау Линднер не одна на этом свете, чтобы защитить себя. У нее есть друзья в высших кругах. Немедленно убирайтесь отсюда.