Я вдруг обиделся.

— А чем плохи мои изобретения? С ложкой, возможно, я и перемудрил, зато коробка для автоматической перемотки видеокассет — хорошая идея.

— Согласно твоей задумке, перемотка осуществляется за счет помещенного в коробку магнита, верно? А магнит при перемотке уничтожит изображение на пленке. Это элементарно. Как бы то ни было, через пять лет видеокассеты устареют и про них даже вспоминать не будут.

Боже... оказывается, все гораздо хуже, чем я предполагал. Ведь на перематывающее устройство я возлагал большие надежды. Что ж, это послужит мне еще одним уроком.

В тот вечер, расставшись с Ианом, я думал, что пессимизм — это тоже вполне продуктивный настрой. Без причины ничего не случается. Слава Богу, мне было знамение. Возможно, все-таки некий великий промысел существует.

Мне вдруг вспомнился мой попутчик в автобусе, а потом я подумал о Майтрее. Странно, что мне лезут в голову подобные мысли, рассуждал я, но, возможно, во всем этом что-то есть. Возможно, тогда в автобусе я и впрямь повстречал Майтрею — человека, который дал толчок всему, что происходит теперь. Возможно, за мной и впрямь наблюдает некая высшая сила. Некое верховное существо, которое хочет, чтобы я повзрослел. А что? Такое тоже возможно. Почему бы нет?

Ведь я прибег к тактике согласия, чтобы вернуться к своему прежнему беззаботному существованию. А на поверку вышло, что эта моя тактика заставила меня осознать недостатки моего прежнего образа жизни. Она ознаменовала завершение затянувшегося периода взросления. И наверное... это хорошо? Безусловно.

Итак, решено. Я откажусь от тактики согласия. Покончу с ней и двинусь дальше. С января приступлю к работе в новой должности. А потом подведу черту под этой главой моей жизни — подведу черту и под тактикой согласия, и под всем, что ей сопутствует. Но важно довести до конца начатое... Мне никогда не хотелось думать, что я сделал шаг вперед только потому, что не справился с поставленной задачей.

А пока я буду жить, как жил в последнее время, зная наверняка, что это будет самая последняя глупость в моей жизни. Путь передо мной расчищен. Это будет легче, чем когда-либо.

Увы, не прошло и недели, как я получил еще одну посылку.

Провокатор объявился вновь. Я был в бешенстве.

Ведь я уже во всем разобрался. Наметил свой дальнейший путь.

Меня до глубины души возмущало, что Джейсон усыпил мою бдительность, а потом исподтишка залепил пощечину, прислав еще одну посылку. Я руководствовался чистейшими, благороднейшими помыслами, когда принял решение до конца пройти по пути согласия, чтобы раз и навсегда распрощаться с глупым ребячеством и беззаботным существованием, а он очернил мои намерения. Все испортил. Представил все так, будто это он меня направляет. Планировалось, что это будет работа по самоусовершенствованию, а не игра в кошки-мышки, в которой роль мышки отведена мне.

Злой, как собака, с побелевшим от гнева лицом, я несся от станции метро «Оксфорд-серкус» в паб «Йоркшир грей». Мне требовалось в очередной раз срочно переговорить с Ианом.

— «Большой вопрос», приятель? — обратился ко мне мужчина, стоявший возле аптеки Бута.

— Нет! — рявкнул я на ходу, глянув на него.

Да. Вот так. Нет.

Особенно бесило то, что Провокатор опять поднял ставки. Тем более было обидно, что произошло это по моей вине. По электронной почте я сообщил Джейсону про свое новое умонастроение, сказал, что он был изначально прав, что я понял, какую опасность таит в себе тактика согласия, и что я наконец-то по достоинству оценил силу слова «нет». А он в ответ... прислал мне вон что.

Когда я шел мимо «Макдональдса», какой-то мужчина спросил, нет ли у меня лишней мелочи. Мне некогда было останавливаться, но я нашел, что ответить — не раздумывая, рявкнул: «Нет!» Мужчина несколько опешил, но мне было все равно, — я торопился в «Грей».

Влетев в паб, я увидел, что Иан сидит в углу у камина. Я остановился у бара, пытаясь успокоиться и отдышаться.

— Что будете пить? — спросила девушка за стойкой.

Я поймал взгляд Иана и громко ответил:

— Ничего. Я ничего не хочу пить.

Иан выпучил глаза. Услышав мои слова, он понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Я подсел к нему за столик. Он не заговаривал — просто смотрел на меня.

Я сунул руку в карман и достал письмо. В нем была только одна печатная строчка. Я положил письмо на столик и пододвинул его Иану.

Он склонился над письмом и вслух прочитал:

Иан вновь взглянул на меня, пожал плечами и как-то непонятно дернул головой — реакция недоумевающего человека.

— Кто это прислал? — спросил он.

— Догадайся...

Иан, конечно, сразу сообразил, кто автор письма.

— И что это значит? Что он увидел?

Я расстегнул куртку и показал надетую на мне ярко-синюю футболку.

На ней выделялись три слова.

Иан в ужасе смотрел на меня.

Он узнал лозунг давней кампании против наркотиков, проводившейся в восьмидесятых... тот, что обычно помещают под фотографией обкуренного подростка или рядом с искусно выписанным углем портретом человека с крошечной собачкой на плече... Но он также понял, что это значит для меня...