И наша директор - Анна Константиновна, победно тряхнула головой, заканчивая свою речь на Торжественной линейке, посвященной 1 Сентября.

Все, ребята и родители, дружно захлопали! Суета, белые передники, красные галстуки, пышные банты, радостные и взволнованные лица ребятни, звучащая из репродукторов бодрая музыка...

Я в полном ахуе...

Опять школа!!! Еще три года!!! Я сейчас пойду на уроки?! Ааааааааааа!!!

Сюрпризы не закончились... Мерзкую "руссичку", с которой у меня всю последнюю четверть седьмого класса была война, назначили нашим классным руководителем. Охренеть...

Собственно, так было и в прошлой жизни... просто забыл. Принесенный букет, я подарил директрисе.

"Надо что-то срочно делать, иначе этот год я не переживу...".

Не сказать, что эта мысль мне пришла в голову только сейчас, на Торжественной линейке. Просто, тут я с особой остротой понял, что "второй раз школа - это не мое"! Пока приходил в себя, после... переноса, пока адаптировался и вспоминал реалии - ладно. Но дальше, это будет перебором!

Да и времени у меня на нее НЕТ...

...В почтовом отделении, откуда я забирал скопившуюся за два месяца прессу, среди газет и журналов, я обнаружил коричневый конверт с красным штампом ВААПа.

Ленинградское отделение Всесоюзного Агентства по Авторским Правам жаждало меня видеть. Точнее, мою маму, как я понял из телефонного разговора с любезнейшей Ларисой Львовной - заместителем руководителя ленинградского ВААПа.

У мамы еще оставались три дня отпуска, поэтому мы сначала съездили купить мне школьную форму, разную канцелярщину и новый портфель (Ааааааа! Я с женщинами сплюююю! Какой портфель?!!!!), а потом заехали в ВААП к товарищу Захарской Л.Л.

На самом деле, Ларисе Львовне многого было не надо. Только, чтобы мама, как законный представитель "несовершеннолетнего таланта", написала заявление, на какой счет в Сберкассе, ей перечислять мои авторские отчисления.

Ну, сберкнижка у мамы была и заявление она, под диктовку, написала, а потом, не удержалась, и спросила, о какой сумме идет речь.

Лариса Львовна покопалась в "моей персональной" папке, потыкала пальцами, украшенными золотыми кольцами, в кнопки большущего калькулятора, работающего от сети, и ответила:

– За июль, две песни - 83 рубля 47 копеек и за август, четыре песни - 305 рублей 21 копейка...

Захарская подняла на нас заинтересованный взгляд поверх модных очков в металлической оправе. Я скучающе смотрел в окно, а мама, в ответ на суммы, только покивала, с бесстрастным выражением лица.

"Ну, да... Сынишка заработал за месяц в два раза больше ее зарплаты... Молодец еще, что "лицо держит"! Захарская, явно, рассчитывала на другую реакцию... Может и дождалась бы, но мама уже знает за сколько Клаймич купил "Семейный альбом", а 5.000, все-таки, более шокирующая сумма...".

Зато, когда мы вышли из ВААПа, мама, все-таки, дала выход эмоциям:

– Такими темпами, ты скоро станешь, сынуль, главным кормильцем в семье!

Она прижала меня к себе и чмокнула в щеку.

"Ага... В макушку уже не может! Когда покупали форму, мне снова измерили рост -175 сантиметров!".

– Мам! Может перекусим где-нибудь?

– Что значит "где-нибудь"?! Сейчас домой приедем и я суп с фрикадельками быстренько сделаю. А на второе котлеты с пюре..

– Ну, чего тебе на кухне стоять? Давай в какой-нибудь ресторан зайдем, там и пообедаем. Заодно отпразднуем, что песни стали деньги приносить...

...Вот в "Корюшке" - ресторане-"поплавке" на Неве, у нас, с мамой, и состоялся судьбоносный разговор. Видя, как я покрываю салфетку карандашными столбцами цифр, мама, естественно, поинтересовалась, что я там увлеченно подсчитываю. Так, где-то между суточными щами и припущенным лососем, я и огласил свои аргументы:

– ...Таким образом, если считать, что моя зарплата после института будет 150 рублей, то получается, что одна песня меня обеспечивает подобным доходом минимум на три года. А если верить Захарской, что, по мере роста популярности "Цветов" и "Карусели", отчисления вырастут раза в два, то и, вообще, лет на пять..

Я откинулся на спинку стула и вопросительно посмотрел на возмущенную и покрасневшую маму.

Следующие минут двадцать, я с аппетитом поглощал лосося и десерт, а мама, весьма эмоционально, читала мне лекцию на тему: "Только через мой труп!".

Суть этой возмущенной эскапады сводилась к двум мыслям, первая, что "сегодня песню написать можешь, а завтра способности закончатся, тогда как диплом и профессия будут кормить всегда!" и вторая, что без школьного аттестата и ВУЗовского диплома, я стану "отщепенцем общества" и закончу свою жизнь, "как те алкаши, которые целый день толкутся около пивного ларька, рядом с нашим домом, а потом около него и валяются"!