– Это у него ещё с детства, - с любовью глядя на сына, произнесла Нина Алексеевна.
– Анжелочка, - нежно перевела она взгляд на меня, - мы присоединяемся к словам Паши. Теперь ты часть нашей семьи, поэтому мне было бы приятно, если бы ты, не в обиду вам, Елизавета Михайловна, - она посмотрела на бабушку, - считала нас с Антоном родными людьми. Мы всегда будем рады тебе. И вообще, что бы ни случилось у тебя в жизни, всегда можешь на нас рассчитывать, хорошо?

Я была поражена этими словами не меньше мамы и бабули. Эта женщина видела меня всего лишь второй раз в жизни и уже так искренне и открыто говорила о том, что она готова на полных правах принять меня в свой дом. Это было неожиданно, удивительно, но бесконечно приятно.

– Да, спасибо вам, - улыбнулась я, пытаясь осознать услышанное.

– А я хотел бы сказать вот что, мои дорогие, - с энтузиазмом обратился ко всем Антон Викторович.
– Жизнь - сложная штука, никогда не знаешь, чего от неё ожидать: то она даётся тебе в руки, как лист бумаги, из которого ты можешь мять всё, что тебе захочется, то отбирает его и начинает складывать по своему желанию, не спрашивая разрешения, - все внимательно слушали этого мудрого, понравившегося мне человека, в глазах которого читалось бесчисленное количество добра и опыта.
– И я считаю, что всё что ни делается, всё к лучшему. Конечно, много приходится пережить, испытать на себе, много терпения и нервов отдать, чтобы это осознать, но...в конечном итоге всегда происходит именно так, согласитесь?
– не отрывая взгляда от отца дяди Паши, все разом кивнули.
– В общем, это всё длинное, нудное предисловие, так что ближе к сути, - улыбнулся он, сделав глоток сока.
– Двадцать пять лет назад мы с Ниной мечтали о том, как будем вот так вот сидеть за столом с внучками, рядом - Наденька, Паша, но много всего произошло. Обиды, ссоры. Я хочу, чтобы сегодня мы всё это оставили в прошлом и сделали шаг навстречу друг другу. Елизавета Михайловна, простите нас, если мы вас чем-то обидели, - обратив на бабушку свой глубокий взгляд, сказал он.
– Надюш, и ты не держи на нас зла. Знай, что я счастлив видеть тебя рядом с Пашей! Что бы там ни случилось много лет назад, главное - это сейчас. А сейчас мы все вместе - и это то, чего только можно желать. Я вас всех люблю!

– Антон Викторович!
– с чувствами произнесла мама.
– Вы не представляете, какое это счастье - слышать сейчас эти слова. У меня словно камень с души. Спасибо вам!

– Наденька, я тоже давно хочу попросить у тебя прощения, - добавила Нина Алексеевна, тепло дотронувшись до маминой руки.
– За все обиды, что мы нанесли тебе.

– И вы меня простите, Нина Алексеевна, - произнесла мама, положив голову на плечо дяди Паши.
– Но честно признаться, я никогда на вас не держала обиду. Вам не за что извиняться передо мной.

– Знаете, - вмешалась бабушка, подняв фужер, наполненный вином. Я видела, что она уже не так смотрела на Нину Алексеевну и Антона Викторовича, словно разрушилась стена, которая присутствовала между ними все эти годы после расставания мамы и дяди Паши - Тогда я предлагаю тост!

– Я ведь тебе говорила!
– довольная шепнула мне Карина, когда мы все снова со счастливыми улыбками на лицах подняли хрустальные фужеры, предвкушая слова бабушки.
– А ты ещё так боялась этого ужина.

– Карин, я никак не ожидала такого расклада, - улыбнулась я, пребывая в состоянии между сном и реальностью.
– Я так сейчас счастлива!

– Это самое важное - чувствовать себя в свой день рождения счастливой.

– Давайте выпьем за то, чтобы наша теперь такая большая семья, несмотря ни на какие трудности, никогда-никогда не распалась! Пусть всё у нас будет хорошо!

– Прекрасный тост, мам!
– произнесла мама в сердцах, с любовью и благодарностью глядя на бабушку.
– Выпьем за это!

Больше нам с Кариной вина не наливали. Однако и одного фужера моему организму было достаточно, чтобы в груди стало горячо, а в голове появилось лёгкое головокружение от разлившегося по всему телу красного, сладковатого напитка. Было как никогда легко и свободно. Как никогда спокойно, ведь теперь действительно вся наша большая семья оказалась вместе. И это был мой лучший день рождения! Никогда бы не подумала, что он может быть таким. Таким, чтобы я полюбила его, чтобы не ждала скорейшего наступления другого дня, засыпая с ложными мечтами. Теперь всё было иначе. Всё было по-настоящему.

Мы уплетали приготовленные мамой и Кариной вкуснейшие блюда, шутили, разговаривали о кулинарии, о профессиях, родственниках, вспоминали прошлое. Нужно заметить, особенно вспоминали прошлое. Бабушка с Ниной Алексеевной то и дело возвращались в то время, когда мама с дядей Пашей только-только начали дружить, упоминая такие события и детали, которых сами наши родители уже и не помнили, и оттого это становилось ещё интереснее. Нина Алексеевна, со слезами на глазах рассказала случай, который она до сих пор не могла забыть.

Это произошло на зимних каникулах в десятом классе. Мама с дядей Пашей в тот день ушли кататься с одноклассниками на горки, а ближе к вечеру пришли в дом к Савельевым.

– Так и вижу эти глазки, - говорила бабушка Карины, подставив ладонь под аккуратный подбородок.
– Открываю дверь, а Паша с Надей стоят смотрят на меня счастливые-счастливые. Шапки все припорошенные снегом (помню, у Пашки была смешная такая шапка-ушанка из кроличьего меха, в которой ему было жутко неудобно, она вечно падала ему на глаза, но он говорил: "Наде нравится, поэтому новая мне не нужна!"), - при этих словах мама обратила на дядю Пашу взгляд, полный изумления и нежности.
– Щёки и носы у обоих красные, куртки мокрые. Я их поскорее завела в квартиру, поставила чайник, варенье абрикосовое открыла, которое специально всё берегла для особого случая. И...ребята пошли в комнату переодеваться, а дверь осталась открытой. Я мимоходом, идя из кухни в зал за сервизом, заметила, как они сидят на диване, Надя расчесывает Паше взлохмаченные волосы (они ведь у него тогда до плеч были, как у истинного рокера), а он, опустившись, надевает ей свои шерстяные белые носки...
– Нина Алексеевна сделала паузу, и никто не посмел прервать её.
– Не знаю, может быть, я слишком сентиментальна, но эта картина так и стоит у меня перед глазами. Я тогда стояла на кухне и плакала от счастья, понимая, что стала свидетельницей чувства, которое сильнее всех нас. Сильнее всего, что вообще может быть на свете....

Я была в восторге. Нина Алексеевна так красочно нарисовала тот маленький фрагмент из прошлого, что я словно сама его увидела, сама пережила те секунды двадцать пять лет назад. Те бесконечно трогательные секунды. И разве это не доказывало, что чистая, не опошленная современностью любовь, преодолевающая время, трудности и всё, что встает на её пути, существует? Что это не просто сказки, о которых написано столько книг и песен, что это не просто выдумки людей, желающих внести красок в серость будней. Я верила в любовь. Мама с дядей Пашей были наглядным примером её жизни. Она обитает среди каждого из людей, и встретиться с ней можно абсолютно в любую минуту. Единственное что от нас требуется - не упустить её, почувствовать её дыхание. Не перепутать с теплым порывом ветра.