Оставшись в черных колготках и белье, я аккуратно надела платье, застегнув маленькую пуговицу у горла, и оправив его, взглянула на себя в зеркало.

Сложно описать те чувства, что во мне проснулись в то мгновение. Смешение удивления, сомнения, шока и прежде незнакомого восторга от увиденного. Такого никогда не было, но мне нравилась та девушка, что смотрела на меня в отражении. Она была словно из другого мира. Мира, о существовании которого я раньше не знала. Что-то волшебное и тонкое. Что-то, что ещё несколько секунд назад было спрятано и закрыто на большой свинцовый замок.

Но так же резко, как это ощущение появилось, оно внезапно улетучилось, и я вновь увидела перед собой себя. Себя, но только не в привычном свитере и джинсах, а в замечательном, красивом платье. Я осталась такой же и, к моему удивлению, чувствовала себя в этом новом, незнакомом мне образе очень даже уютно и комфортно. Что ни говори, но платье было потрясающим! Оно невероятно нравилось мне, и, что было странным, в нем я чувствовала себя в своей тарелке. Чувствовала себя собой. Возможно, потому, что оно шилось в стиле минимализма и без единого намека на гламур, который встречался в большинстве современных нарядов.

Убрав снятую одежду в шкаф, я причесалась и вышла из комнаты, не думая о том, какой будет реакция моих родных на то, что они увидят. Но...нужно было подготовиться, поскольку все пришли в восторг, как только я появилась в проеме нашей небольшой, но уютной кухни.

Одно из самых страшных, что для меня было в жизни - так это обращение на себя внимания. Кому-то доставляет удовольствие и удовлетворяет самолюбие, когда его хвалят или им восхищаются, но я же в таких случаях была готова провалиться сквозь землю, убежать и спрятаться ото всех. Ну, или по крайней мере, хотя бы спрятать лицо, поскольку оно тут же начинало заливаться краской. И тот момент, когда Карина, мама, дядя Паша, бабушка, Нина Алексеевна и Антон Викторович посмотрели на меня таким взглядом, которого раньше мне не доводилось видеть, не был исключением. Я жутко смутилась и на секунду даже пожалела, что согласилась нарядиться в платье, которое было гораздо красивее меня и так привлекло к себе внимание.

– Анжела! Какая красавица!
– восторженно протянула бабушка, за что в ту минуту я совсем не была ей благодарна.
– А говорила, что тебе не идут платья!

– У меня сейчас на секунду появилось ощущение, что вошла Надя! Той девушкой, какой она была в семнадцать лет, - завороженно проговорил дядя Паша, чем вызвал на мамином лице счастливую улыбку, а на моем - ещё большее покраснение.
– Это невероятно!

– Именно!
– поддержал дядю Пашу его отец.
– Особенно вспоминается выпускной вечер. У нас дома есть фотография, где вы стоите вместе на закате, и я сейчас словно вернулся в тот вечер.

– Как давно всё это было, - согласилась Нина Алексеевна, улыбнувшись, пока Карина с мамой накладывали горячее, а я принялась нарезать пирог.
– Елизавета Михайловна, а вы помните то время?

– Как такое не помнить?
– произнесла бабушка с нотками иронии в голосе. Я не видела выражения её лица при этом, но меня здорово испугал этот тон. Ни для кого не было секретом, что родители дяди Паши и моя бабушка не питали к друг другу симпатии, но всё же мне бы хотелось, чтобы в тот вечер между нами не было абсолютно никаких разногласий и обид.
– Теперь наши дети совсем взрослые.

– А всё-таки эти двадцать пять лет так незаметно пролетели, - продолжила Нина Алексеевна.
– Я до сих пор помню, как мы с вами сидели на выпускном и представляли, какое будущее ждет Надю и Пашу. Помните?

– И думали, что через пару лет сыграем свадьбу?
– уже мягко спросила бабушка.

Это была опасная черта. Мы с Кариной переглянулись, поняв друг друга без слов.

– Но всё же ведь сыграли!
– вмешался Антон Викторович.
– И пусть, что с запозданием. Главное, что сейчас рядом с нами такие замечательные внучки.

– Дедуль, - улыбнулась Карина и, поставив перед ним тарелку с куриным филе и картошкой в горшочке, ласково обняла его.
– Ты умеешь сделать приятное.

– Ну что, Надюш, всё накрыто?
– с нежностью взяв маму за руку, спросил дядя Паша.
– Присаживайтесь все, я хочу сделать тост.

– Пап, а нам с Анжелой тоже можно выпить?
– подмигнула ему Карина, оторвавшись от деда и заняв место подле него. Я же села между ней и мамой.

– Сегодня, конечно, - кивнул он, взяв в руку фужер, наполненный насыщенно красным вином.
– И так, родные мои, я хочу сказать: "Спасибо" моей любимой жене, женщине, которая подарила мне счастье. Вы все знаете, что наш союз очень непростой, что много всего пережитого осталось в прошлом, но я ни о чем не жалею. Правильно папа заметил, у нас прекрасные девочки, глядя на которых понимаешь, что действительно всё оно того стоило. Я люблю всех вас, люблю свою семью и хочу, чтобы так было всегда. Анжел, - он посмотрел на меня таким заботливым отцовским взглядом, отчего внутри у меня всё сжалось.
– Ты стала мне второй дочерью, и я счастлив, что у нас с тобой сложились такие теплые отношения. Сегодня мы все здесь собрались, чтобы поздравить тебя с твоим совершеннолетием, поэтому хочу ещё раз сказать тебе: "С Днём рождения!". Пусть в этот день сбудется всё, о чём ты мечтаешь!

Я была тронута этими словами. Мы никогда с дядей Пашей не откровенничали, никогда не обсуждали такие тонкие темы, и каждая струна моей души была задета за живое. Дядя Паша стал мне отцом. Папой, заботой которого я была обделена столько лет.

– Дядя Паш, я даже не знаю, что сказать!
– после того, как все сделали по глотку вина, произнесла я, теряясь в словах.
– Я не ожидала услышать от вас такое.

– У меня даже слёзы навернулись, - улыбнулась Карина.
– Пап, вот как скажешь! Красноречия тебе не занимать.