– Хватит причитать, он пришёл к Вам, значит, сердце его привело в этот дом…

Галима читала молитву и смотрела в сторону.

Пришла сводная сестра Мурада и поздоровалась с ним. После, увидев его пьяные глаза, поскорее прошла в дом к матери. Мурад всегда хотел чувствовать себя хозяином в доме матери. Он не знал этого счастья и сейчас хотел неумело воплотить свои порывы. Ему нужно было в детстве её внимание, а сейчас он смотрел на Галиму как на женщину, родившую его, но совсем чужую. На душе был лёд при мыслях о ней.

Он зарезал трёх самых крупных куриц, умышленно демонстрируя своё право на блага этого дома. Небрежно бросил тушки обезглавленных птиц в таз перед матерью. Галима с сестрёнкой начали ощипывать мясо птицы.

– Принеси нам вина, видишь, мы навеселе с верным другом.

Слова Мурада рвали на части сердце женщины.

– Ни за что со своей руки не налью спиртного, – решила она.

После агрессивного повтора требований, сестра принесла вина и закуску, подчиняясь требованиям Мурада. Курбан молчал, было невозможно перечить Мураду, так что всё происходило по желаниям Мурада.

Два дня они провели в этом доме. Галима гостеприимно обслуживала их едой, а вино подносила сестрёнка. Ни на минутку не могла уснуть Галима за эти дни. Страшней участи нет, чем боязнь матери своего сына. Они в детстве с сестрой Захрой всегда боялись, когда выпивал отец, и сейчас она с новой силой пугалась этого состояния в сыне Мураде. Боль её сердца этот мальчик, но объясниться с ним она никогда не сможет. Как изложить логику человеку, которого оставила в младенческом возрасте? Этот механизм взаимоотношений сломан окончательно, и Галима это знала.

Мурад вёл себя хозяином и заносчиво требовал подношений. Мир замкнулся в кругу этого дома. Курбан видел, что напряжение нарастает, и друг не выходит из состояния скрытой агрессии. Стало понятно, что Мурад походит на бандита, который подчиняет своей воле окружающих и не примет другого отношения. Нужно было что-то предпринимать. Курбан был вынужден включить силу своего убеждения и во время очередного застолья рассуждал, говоря с Мурадом:

– Здесь не безопасно находиться, через селение много движений идёт, и не хотелось бы, чтобы ты столкнулся с милицией.

Постепенно Курбану удалось убедить Мурада ехать в горы, где безопасней, и он заметил облегчение на лицах родственниц Мурада.

Уезжая, Мурад обратился к сестрёнке со словами:

– Найди себе достойного мужа и живи ради него и детей.

– У меня есть жених, – смущённо ответила она.

– Что скажешь на прощание мне? – обратился он к матери.

– Береги себя, будь осторожен, дед Хасан знает, как тебе лучше поступать в этих обстоятельствах, с ним говори.

При упоминании деда, спесь сошла на нет, и Мурад спокойно сказал:

– До свидания, я ещё появлюсь.

Мать вся побледнела при его словах. Это было сказано с такой интонацией, что он обозначал своё право на присутствие в её доме навсегда.

Друзья направились пешком вверх в селение. С каждым шагом становилось легче и безмятежней. Во время гостевых дней в доме Галимы все были скованны, и общей тёплой атмосферы не возникло вообще. Сейчас, идя по каменистой дороге, высвобождалось восприятие друзей, жизнь сияла всеми красками. Остановились у родника перед подъёмом и вдоволь напились. Вода насыщала всё тело силой, вкус её сытный в блаженстве расходился по нутру. Мурад, набрав холодной воды в ладонь, брызнул на Курбана, который был погружён в тяжёлые размышления. Этот неожиданный приём заставил его выскочить из умственного труда разума. Смеялись как мальчишки и всю оставшуюся дорогу прошли на одном дыхании, беспечно говоря на отвлечённые темы.

Дед Хасан встретил Мурада, заключив в крепкие объятия. В этом жесте было многое: будто не виделись долгие годы и в тоже время как если бы не расставались вовсе. Курбан чувствовал себя в своей тарелке, всё было просто и понятно. Дед Хасан создавал обстановку простоты в общении, говорил приветливо. Умение выстраивать диалог в приемлемых тонах и на нужные темы – это качество преимущественно отличало его от других горцев его лет.

– Опохмелиться не желаешь? – по-русски сказал дед с прищуром улыбающихся глаз.

Мурад среагировал:

– Что мы пьяницы что ли, опохмеляться?

– Погостил ты у Галимы, своей мамаши, и говорят, выпили такое количество, как взвод солдат. Несёшь много, да проку в том нет, – в словах Хасана был явный подтекст.

Мурад восхищался этим человеком, не выходя далеко за пределы дома, знает всё о тех, кто ему не безразличен, всегда осведомлён.

– Ладно, не напрягайся, иди, развейся по селению, а мы с Курбаном поговорим о новостях в районе.

Намёк был понят и Мурад направился за пределы двора дома. Поздоровался сельчанин, погоняющий повозку с нагруженным сеном: