Утром новая, ужасная мысль посетила её. Шторы она, загодя, задёрнула плотно, и в комнату не проникало ни единого луча солнца. Но этого Мире вдруг показалось мало, и скоро из комнатки донёсся грохот передвигаемой мебели.

Вампир проснулся около полудня. С минуту он лежал, бессмысленно глядя перед собой ещё затуманенными сном глазами. Затем Винсент приподнял голову, оглядел комнату: столик… запертая входная дверь… на стуле, пододвинутом к ней, дремала Мира… единственное окно зашторено и сверх того заслонено громоздким шкафом.

– Мира, - тихо позвал он.

Она вздрогнула, открыла ничуть не отдохнувшие глаза, дёрнулась вперёд. Замерев, она напряжённо вглядывалась в своё новое создание. И молчала.

– Ты пришла, - пробормотал юноша. – Скажи, что ты получила моё письмо и пришла.

Мира смогла отрицательно помотать головой.

– Скажи! – простонал он и уткнулся головой в подушку. – Парк, Владыка вампиров… - это же сон!

Но Мира молчала.

– …Не сон?!
–

Винсент вскочил с кровати, заходил по комнате:

– Не может быть! Но я не чувствую тепла и сердце… не бьётся?! – он неуверенно коснулся халата на груди.
– И голос какой-то чужой. Я, что, вампир теперь? Carere morte?! – по-детски беспомощно, жалобно спросил он.

Мира молчала. Она только нервно поправила ошейник, что на неё надели в парке, будто он её душил. Эта удавка, обжигающая как кусок льда, всё не давала ей проглотить холодный мерзкий ком, давно застрявший в горле.

Винсент упал на кровать, отвернулся от неё.

– Но… дар? Дар ведь не достался вампирам?

Мира опять мотнула головой, не подумав, что он не увидит этого знака.

– Подожди. Я вспоминаю. Я помню вкус крови, пробуждение… Потом ты сказала, что обратила меня, объясняла, как нужно вдыхать воздух, чтобы говорить. Так всё было?

Она смогла кивнуть.

– Нет, это не может быть правдой, – неуверенно сказал Винсент, давно замеченным Мирой жестом закрыл лицо ладонями: только глаза и лоб. Заговорил быстро, задумчиво:

– Да я вспомнил. Я шёл к тебе на встречу, но в парке была только твоя кукла. Вся изуродованная… Как я испугался за тебя, когда увидел её! Потом появились они – carere morte. Со мной был дядя… ещё Агнесса, Лира… Они погибли?!
– он замолчал, снова вскочил… после долгой паузы закончил:

– Да, погибли! Помню. Они мертвы, как и я. Какая… дикая ночь! Всё было подстроено, но я поздно понял это. Идиот! Трижды идиот!

Он несколько раз в ярости стукнул кулаком в стену. Минуту постоял молча, с любопытством, удивлением изучая, как тут же затягиваются раны на костяшках пальцев и наконец сказал то, чего давно со страхом ждала Мира:

– Что ты сделала со мной… - не вопросительно, только удивлённо. Как-то растерянно.

Винсент снова оглядел комнату, теперь так, словно увидел впервые: и шкаф у окна, и запертую дверь, и темноту среди дня.

– Где мы находимся? – хрипло, почти беззвучно спросил он. – На мне чужая одежда. А что означает этот шкаф у окна?

Мира вздохнула, но не отвела настороженный, молящий взгляд от его лица.

– Ха-ха! Думаешь, если я захочу выйти… да хотя бы и на солнце! Это, - он постучал по шкафу, - меня остановит?

Она разжала губы.

– Винсент, пожалуйста, - жалобно попросила она, вставая со стула. Он сел, обхватив голову руками, и надолго наступила тишина.

– Это же тюрьма, тюрьма, - прошептал Винсент; поднял голову, первый раз за утро посмотрел ей в лицо: взгляд пристальный, внимательный, светлый, как у ребёнка, впервые в жизни столкнувшегося с несправедливостью.
– За что?!

Мира сломалась, опустилась у двери на пол, по-прежнему закрывая выход из комнаты своим телом, простонала:

– Не мучай меня!

– Прости, – тихо, скованно сказал Винсент.

– Быть вампиром не так страшно, как ты думаешь. Послушай! Днём ты прячешься, зато ночью – абсолютная свобода. Чтобы утолить голод, не обязательно убивать. Если не эксплуатировать без необходимости возможности преображения и отдыхать днём, можно насыщаться небольшим количеством крови. Но это трудный путь и безрадостная… - Мира не закончила.

«…жизнь?»

– Нужно убить кого-то, чтобы завершить превращение. Кого ты убила для меня? Агнессу?

Мира, сжавшись, жалко смотрела на него. Она начинала понимать, что он, избранный, ставший вампиром, может сейчас чувствовать, и это было так страшно, что слов утешения не находилось.

– Уйди, - тихо сказал Винсент.
– Уйди… из комнаты.

Мира поднялась у двери, в смятении ломая руки.

– Уйди, - повторил он также ровно, невыразительно.

– Я не оставлю тебя.