Я похожа на живущую здесь женщину, ищущую ключ и не думающую прятаться. Делаю вид, что ключ подошел, открываю глянцевую черную дверь, вхожу и тихо затворяю ее за собой. Возможно, я одна из работающих здесь женщин, забывших что-то важное и вернувшихся вечером, чтобы это что-то забрать. У меня нет повода для волнений.

Дверь для меня открыл, разумеется, Луи, проникший тенью в пустой дом несколькими часами ранее. Он методично проложил себе путь к входной двери, отключив сигнализацию и всевозможные датчики, и, прежде чем заняться замком в кабинете Грейвса, проверил оконные задвижки и опустил жалюзи. Я вхожу и включаю свет, – что удивительного в том, что человек вошел и включил свет? – и он растерянно моргает, но ничего не говорит. Позволив мне дойти до середины коридора, он выключает свет, но к этому времени у меня уже в руке фонарик.

Папка находится в этом здании, мне остается только найти ее.

В конце коридора приоткрытая дверь кабинета Грейвса. На несколько секунд я замираю, прислушиваясь, – по Кингс-Роуд проносится машина с включенной сиреной – и зажигаю свет.

Обшитые деревянными панелями стены, кресла, рабочий стол. Первым делом я открываю ящики стола и с разочарованием убеждаюсь, что доктор хранит в них ручки, листочки для записей, диктофон, шнуры и «мышку» от компьютера. Никаких папок. Оглядываю шкаф с книгами и журналами, возвращаюсь в коридор к Луи и кивком указываю ему на лестницу.

На первом этаже три двери. За одной еще один кабинет, вторая ведет в туалет, третья в кабинет, выходящий окнами на задний дворик. Луи первым делом опускает жалюзи, а я оглядываюсь: два стола, компьютеры, телефоны, пара стульев, сканер, принтер и три запертых на ключ шкафа. Луи переводит взгляд со шкафов на меня, спрашивая: «Открывать?» Ему потребуется на это не больше минуты, но я качаю головой. В этом здании работают четыре психоаналитика, трех шкафов явно недостаточно для хранения историй болезни всех пациентов, их должно быть по крайней мере четыре.

– Должно быть еще хранилище документов, – шепчу я, подхожу к дальней стене и открываю поочередно две двери. За ними вместительный шкаф с вещами и маленькая кухня.

Мы поднимаемся наверх и обнаруживаем еще два кабинета, ванную и кладовку с канцелярскими принадлежностями, но ни одного помещения, похожего на архив.

Но папка существует, я точно видела картонную обложку с надписью «Кэтрин Галлахер». Поразмыслив, я возвращаюсь обратно в кабинет Грейвса.

Оглядев мебель, я смотрю на пол.

Дорогой ковер, но им пользовались не один год, и уже видны легкие потертости. Я внимательно приглядываюсь к посветлевшим участкам: у кресла, у стола, за которым работает Грейвс, но есть и еще один – у обитой панелями стены. На первый взгляд там нет ни зеркала, ни картины, ничего, что могло бы заставить человека часто там стоять.

Я прохожу к двери, включаю свет и возвращаюсь к обитой панелями стене, на этот раз подсвечивая фонарем сбоку. Мне хорошо виден зазор, не больше миллиметра, между панелями; опустившись на колени, я вижу, что ближе к полу он становится уже миллиметра два. Потайная дверь. Или сейф.

Я встаю и ощупываю руками в перчатках ближайшие панели. Безрезультатно.

В дверях появляется Луи. Стоит мне отойти, как он решительно приступает к делу, мне даже не приходится просить его открыть эту дверь.

Проходит пятнадцать минут, прежде чем Луи встает с колен и раздается щелчок замка. Доступ открыт.

Луч фонаря освещает более сотни папок, расставленных на полках, которые расположены в углублении от пола до потолка.

Они должны стоять в определенном порядке, скорее всего, в алфавитном, но я не вижу буквенных обозначений. Галлахер, где же она?

Тихо вибрирует мобильный Луи, и он выходит из кабинета.

Достаю одну папку – Мэдисон, соседнюю – Кирби…

До меня доносятся из коридора лишь отдельные звуки, слова я не могу разобрать. Внезапно раздается вой сигнализации. В углу кабинета мигает датчик движения.

Что происходит?

В дверях возникает темный силуэт Луи. Я направляю на него фонарь и вижу его широко распахнутые, полные отчаяния глаза.

– Не двигайтесь, – шепчет он, – и выключите свет.

Я выключаю фонарь, и сирена смолкает. В углу загорается красная лампочка.

Я стою, боясь пошевелиться, посреди кабинета Грейвса, с фонарем в руках и перед распахнутым настежь шкафом с историями болезни. Я не могу сдвинуться ни на сантиметр, потому что датчик движения мгновенно среагирует.

Больше всего сейчас мне хочется повернуться к Луи и спросить, почему он не отключил сигнализацию и что делать дальше, но я не вижу даже его лица.

В это мгновение раздается звук, который заставляет меня вздрогнуть: в замке входной двери поворачивается ключ.