Мне тоже совсем не хочется здесь находиться.

Напротив меня сидит Луи, перед ним стакан лимонада – он не употребляет алкоголь. Луи похож на спокойного, скромного парня, немного уставшего, измотанного, внушительных размеров живот, круги под глазами такие темные, что заметны даже на его смуглой коже. Мы давно не работали вместе. Всего два общих дела за четыре года, с той поры, как познакомились. И чья это вина?

Компаньон Луи Моронг внешне представляет собой полную его противоположность: фарфоровая кожа, светящаяся изнутри, огненно-рыжие волосы, заправленные за уши. На ней нет ни грамма жира, она выглядит хрупкой, но это лишь видимость. Если бы она не обладала силой, то сломалась бы много лет назад.

Луи специалист узкого профиля, он работает с дверями. Двери, замки, сигнализации, охранные датчики. Моронг его компаньон и агент, она исполняет ту же роль, что Филдинг в жизни Йоханссона. Она находит клиентов, обговаривает условия, предоставляет Луи всю необходимую информацию. С едва скрываемой злобой она потягивает водку с тоником и переводит взгляд на меня. Глаза ее вспыхивают: «Сука».

Она сегодня тоже выглядит уставшей. Выдалась сложная ночь? Не один заказ? Может, так длилось неделю или две? Вероятно, я обратилась к ним не в лучшее время, впрочем, у этой парочки каждый день непростой: они живут плавно выходя из одного кризиса и погружаясь в следующий, меняя одежду, хватая такси среди ночи, встречая рассвет в больничных палатах.

Им тоже не очень приятно здесь находиться.

– Как дела у Кайла? – спрашиваю я.

Луи не отрывается от лимонада, но чуть растягивает губы в улыбке, предназначенной, скорее, себе самому.

Искры из глаз Моронг рассыпаются где-то в воздухе между нами.

– Кайл в порядке, – шипит она в ответ.

– С ним твоя мама?

Ее взгляд говорит: «Тебе-то что?», но она молчит.

Кайл и есть та причина, по которой они оба здесь, по которой они всем этим занимаются, но именно из-за Кайла они ведут себя предельно осторожно.

Впервые они попали в поле моего зрения четыре года назад, когда Кайлу было два. Ребенок представлял собой сосуд для целого коктейля из болезней, включая детский церебральный паралич и эпилепсию, что означает, что он никогда не будет говорить, ходить, есть самостоятельно и контролировать естественные желания. Семья заботилась о нем, используя скромную помощь государства, живя на пособие и деньги, добытые Луи в те редкие моменты, когда он решался пойти на дело. Моронг знала, что, если его поймают, ей придется рассчитывать только на себя и помощь матери.

Сейчас Кайлу шесть. За четыре года я всего несколько раз видела его издалека, уверенная, что меня никто не заметит. Остановив машину в тридцати метрах, я пряталась за руль «воксхолла» и наблюдала, как Луи, Моронг и ее мать выкатывали мальчика из дома в специальном кресле. Ближе подобраться я не решалась.

– Вы все получили? – спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другую. Под словом «все» я имею в виду поэтажные планы здания, в котором расположена контора Грейвса, номера модели сигнализации и датчиков, количество и типы окон и дверных замков, а также планы домов по обе стороны от здания Грейвса. Мы с Финном готовили документы всю ночь. Сегодня утром их передали бледной девочке-подростку – племяннице Моронг – на перекрестке в Уайтчепеле; Моронг не позволяла, чтобы такие вещи происходили в доме. Для этого она слишком осторожна.

Услышав мой вопрос, она по-деловому кивает:

– Получили.

– И?…

– Нам нужна неделя. – В соседней комнате шары бьются один о другой и слышатся крепкие ругательства.

– Это невозможно. Понимаю, это сложно, но это отразилось и на вашем гонораре.

Моронг поджимает губы и слегка качает головой. Я делаю вид, что не заметила ее реакции.

– Я не могу так долго ждать.

– Нам нужна неделя, – повторяет она. – Минимум.

Теперь я качаю головой.

– Завтра ночью. Если бы я знала, что вы успеете, назначила бы сегодняшний вечер. Завтра.

– Тогда извините.

И что мне теперь говорить? Что я обращусь к кому-то другому?

У меня есть варианты, но придется иметь дело с людьми, которым я не доверяю. Есть еще Джо Эллис. Сейчас Эллис ведет игру. Но если бы и нет, я не хочу, чтобы в это дело вмешивалась полиция. Остаются только Луи и эта рыжеволосая бестия, сидящая сейчас напротив меня.

Уверена, она тоже это понимает.

Я наклоняюсь вперед и впиваюсь в нее взглядом.

– Моронг, вам надо просто войти и выйти. Получить доступ к документам. Из здания ничего не пропадет, вы только снимите копии.

– Неделя. Или мы не беремся. – Она пожимает плечами. – Вам решать.

– Послушай. Вам предстоит непростое дело. Мы все понимаем и готовы платить. Гонорар двойной. Второго такого шанса заработать у вас не будет.

В ее взгляде мелькает нечто, отчего она становится похожа на игрока в покер.

– Пять дней, – говорит Моронг.

Можно было бы договориться на три дня, но у меня нет и этого времени.

– Завтра, деньги те же. Это мое последнее слово.

Моронг откидывается на спинку стула, по лицу видно, что она обдумывает сказанное мной. Ее белые пальцы сжимают бокал и сдвигают его чуть влево, потом вправо, пока он не останавливается ровно посредине между мной и Робби, она со снайперской точностью выверяет цель.