– И теперь ты захочешь остаться. Зачем тебе это? Только не говори, что просто хочешь помочь и выразить благодарность.

– Я знаю, что делаю, – перебивает ее Йоханссон. – Я здесь не для того, чтобы развлекаться или кому-то что-то доказывать. Я могу быть здесь полезен.

– Полезен. – В интонации сквозит сомнение.

– Я тебя не подведу.

Кейт доедает печенье, разглаживает рукой упаковку и убирает в задний карман. Лицо похоже на безжизненную, застывшую маску. Взгляд становится жестким.

– Ладно, – говорит она. – Слушай, как мы работаем. Мы принимаем всех, кому нужна помощь, с шести вечера и до восьми утра. Зашиваем раны у ходячих и отправляем в больницу, в критических случаях реанимируем, если можем, и оставляем здесь. Ничего сложного, нам надо сохранить им жизнь до тех пор, пока не откроют ворота. Потом освобождаем помещения, едим, спим и вечером все сначала. СПИДа здесь нет; на входе всех проверяют. Встречается гепатит, так что будь аккуратен. Да, иногда они прячут под одеждой оружие. Ты ведь знаешь об этом, так?

– Их не обыскивали при входе?

– Конечно, обыскивали. Слушай, не стоит им доверять, не входи к ним с острыми предметами, могут отобрать. Не поворачивайся спиной даже к тем, кто без сознания. Нельзя точно быть уверенным, что они в отключке, кто знает, когда человек пришел в себя.

– Так я могу здесь работать?

– Думаешь, это благодаря мне?

– Ты его остановила. Брайса. Там во дворе, с Джимми. Что ты сделала?

– Обратилась к разуму Кийана и приверженности к честной игре.

– У тебя был нож. – Перед глазами Йоханссона возникла та самая сцена: грязь на щеке, распахнутые глаза Джимми, ледяное прикосновение щипцов. Не вынуждай меня, Брайс.

– Мой рост один метр шестьдесят пять сантиметров. Большой вес. У меня одно преимущество в бою – внезапность. И я отлично знаю, где надо резать. – Кейт приближается к нему почти вплотную. – А в чем твое преимущество?

Йоханссон пожимает плечами, в этот момент из соседней комнаты доносится вопль Райли.

– Брайс от тебя не отстанет. Он не отстанет, пока ты жив. – Кейт поднимается.

– Не хочешь узнать, за что я здесь?

– Двойное убийство. В Штатах. Мне сказал Кийан.

– Я их застрелил.

– Самое простое. Потом не мучился?

Райан Джексон сказал полиции, что у девушки просто такая судьба. Йоханссон промолчал.

– Мы здесь все не паиньки. – Кейт подходит к двери.

– А ты? Ты здесь за что?

Она бросает на него взгляд острее лезвия и шипов колючей проволоки.

– Убила кое-кого.

Когда Йоханссон входит за Кейт в кабинет, Райли заканчивает привязывать к каталке лежащего на ней человека. Глаза у того широко открыты, в них застыл ужас. Лицо представляет собой месиво из обрывков плоти, залитых кровью. Затем над ним склоняется молодой парень и принимается пинцетом вытаскивать осколки стекла.

Неподалеку Винни моет пол, в воздухе стоит аммиачный запах мочи.

Убила кое-кого. Что ж, он совсем не удивлен.

Кийан медленно моргает, становясь похожим на рептилию.

– Итак, испытание ты выдержал, – произносит он.

8:15 утра – время программы для детей: смех, шум, яркие краски, веселая музыка.

Ночное дежурство окончено, кажется, все запахи въелись в одежду Йоханссона: мочи, фекалий, пота, сигарет, крови, спирта и дезинфицирующих средств. Открывается дверь, и откуда-то доносится аромат пищи. Йоханссон смертельно устал, у него такое ощущение, что всю ночь его продолжали бить.

– Можете остаться при клинике.

На экране появляются танцующие ромашки на ядовито-зеленом фоне.

– А Брайс?

– Сделаю, что смогу. – Голос ровный, взгляд устремлен в телевизор. Через секунду он кивает в сторону двери: Свободен.

В дверях Йоханссона настигает вопрос Кийана.

– Кстати, о Джимми. Вы сказали, Брайс совершил ошибку. Какую?

Брайс во дворе впивается взглядом в Джимми, ожидая момента, когда можно начать…

– Ему слишком нравится его работа.

– Верно. А какова твоя ошибка? Вы ведь тоже совершили ошибку, мистер Джексон?