Но зачем? Кого я могла нарисовать?

Перевожу взгляд на рамку, беру фото. На нем темноглазая девушка с короткой стрижкой. Да, раньше я не любила длинные волосы.

Зачем спрятала этот рисунок в рамку?

Провожу рукой по лицу. Столько вопросов. Где же найти ответы?

До утра я так и не уснула. Ворочаясь в постели, думала над увиденным. Та девушка явно что-то хочет показать или рассказать. Узнать, что именно, хочется, но страшно. Увидев тот рисунок во сне, я испугалась не на шутку. Жуткое изображение до сих пор стояло перед глазами.

Что же случилось с той девушкой? И почему именно я должна все это теперь видеть, что других людей нет? Почему она ко мне привязалась?

Перевернулась на другой бок. Закрыла глаза.

Желудок выдавал печальную песнь.

Встала, посмотрела на часы – полпятого. За окном уже стало сереть. Решила пойти и что-нибудь приготовить. Накинула халат и вышла из комнаты. Вошла в кухню. На столе ничего не было. Заглянула в холодильник – пусто.

Я точно помню, что портящиеся продукты положила в холодильник, а остальное лежало на столе не разобранное. Куда все могло деться? Заглянула по полкам – пусто! Странно!

Присела на стул. Может, отец забрал? Скорее всего. Взяла стакан, налила воды и выпила.

Что же теперь делать? Есть-то хочется. Идти опять в магазин? Денег не осталось. Нужно найти выход. Прошлась по кухне. Пойду искать работу.

Вернулась в комнату, села на кровать. С деньгами вопрос можно решить, а что делать с безликой девушкой.

– Ну, вот что ей надо? – посмотрела на рисунок. Может, в рисунках есть подсказка.

Натянула джинсы и кофту. Решила сходить в сарай, посмотреть еще в других коробках. Вышла из дома. Проходя мимо подвала, остановилась. Мне показалось, что дверь приоткрыта. Подошла, заглянула. Темно. Закрыла подвал и отошла. Но дверь сама приоткрылась, издавая протяжный скрип, словно зовя на помощь.

Я дернулась и отошла. Что за шутки? Я стояла и смотрела, не зная, что делать. Стоит ли туда идти. Сколько помню, в нем все время стояла вода, только летом подвал был сухой. Мы им никогда не пользовались. Отвернулась и заметила легкую тень, что проскочила внутрь. Оглянулась и замерла. Что там может быть? Сглотнула. Сделала несколько маленьких шагов ко входу и заглянула в темноту. Ничего не видно. Покрутилась около двери, не решаясь войти.

Развернувшись, направилась в дом. Нервно начала искать фонарик. Отодвигала и рылась на полках, чтобы найти источник света. Но фонарика не нашлось, я схватила спички и выбежала из дома.

Подойдя к двери, сделала неуверенный шаг и достала первую спичку. Зажгла и бросила в пустоту. Маленький огонек осветил пару ступенек и потух. Я шагнула на первую и зажгла следующую спичку. Идти с огнем было безопасней. Ступеньки уже разрушились со временем. Сюда никто не заходил долгое время. Цемент кусками отваливался со стен, а ступеньки дрожали под ногами. Я осторожно ступала и присматривалась к пустоте.

Почему-то чувствовала не страх, а скорее настороженность и ожидание чего-то.

И вот я увидела пол. Он сырой. Сыростью отдавало все. Даже воздух казался влажным. Сразу затхлого запаха не почувствовала, но чем дальше опускалась, тем тяжелее было вздохнуть. На грудь давила слабость и уязвимость.

Не нужно бояться, где-то возникало в подсознании. Что может случиться?

Я сделала шаг и остановилась. Цемент потрескался и неприятно скрипел под ногами. Помню, как заливали пол. Раствора не хватило, и часть подвала просто засыпали гравием.

Спичка потухла, зажигаю другую. Иду к углу, где до сих пор нет пола.

– Здесь... – слышу сзади и оборачиваюсь.

Галина.

Галина сегодня была не в духе. Начальник ни с того ни с чего накричал, едва она успела зайти на работу.

– Ну и что он ко мне привязался? А, Свет? Ну, опоздала на пять минут, что теперь, казнить? – буркнула Галина, обращаясь к коллеге. – Я дочь отвозила в школу.

– Дети – это главное, – проговорила коллега и, отрываясь от монитора, поинтересовалась. – Как Наташа?

– Будущая медалистка, – улыбнулась Галина. – Умница. Вся в меня. – Она любила говорить о дочери. Это единственная отрада.

– А как сверстники? Ты говорила, что дочь не может найти общий язык... – сняв очки, спросила Света.

– С этим проблема, – выдохнула обеспокоенная мать и села. Она вытащила пачку сигарет и кивнула коллеге.

– Я уже выходила, – пожала плечами Света. – И вообще, с тобой не бросишь.

– Хотела бы бросить, – посмотрев на часы, сказала Галина. – Бросила бы. – Женщина встала и направилась в курилку.

Галина сама не замечала, как выкуривала по пачке в день. Это было как наркотик. Сладостный и манящий. Муж запрещал курить. Единственными местами, где она могла предаться блаженству, оставались работа и машина.