– Ох, – пробормотал Грант, отмечая, что боль вполне реальна. Джастин мог вытащить его отсюда. И знал, что делает, знал, что произошло, знал, чего следовало опасаться. И был его союзником. В противном случае, решил он, все пропало. – На это уйдет время…

– Неделя, чтобы вытащить тебя отсюда. Так говорит Ари.

Грант вспомнил и другие кризисы – не такие, как постигший его самого. И посмотрел на Джастина, сидевшего смирно-смирно. И вдруг вспомнил, почему пустился в плавание по реке. «Она наверняка сильно досадила тебе?» – уточнил ази.

– У меня все хорошо.

Лжет, понял Грант, отмечая, что явь стала преобладать над иллюзией. Будь то обучающая лента, все казалось бы куда более простым. Через минуту Джастин уйдет, и тогда Грант поверит в происходящее и ему станет страшно. Но пока больной пугался совсем по другой, более конкретной причине. Перевод на другое место работы; настойчивость, с какой Джастин пытался отослать его, – отдельные фрагменты стали превращаться в ощущение времени. Начинали существовать заново. Реальный мир был напичкан ловушками, к созданию которых приложила руку Ари, а Джастин пытался ему помочь, а теперь он дома, но в беде оказался Джастин.

Нет – нужно вести себя осторожнее.

Осторожнее.

– Как она повела себя, когда узнала о моем исчезновении?

– Расскажу потом.

Спокойнее, черт побери, спокойнее – не хватало расстроиться еще сильнее! Но Грант все больше убеждался, что действительно вернулся домой. А дом всегда был полон тайн, несчастий и вездесущей Ари. И всего, что ему дорого. Больной медленно сделал глубокий вдох.

– Я держусь, – сказал он, надеясь, что Джастин уловит скрытый смысл слов. – И довольно обучающих лент. Обойдусь и без успокоительных. Мне нужно бодрствовать. Пусть не гасят свет. Ни на минуту. И пусть из моей руки вынут проклятую трубку.

– Да кто меня послушает? Сам понимаешь – я не главный. Впрочем, я передам Иванову. И попрошу очень настоятельно. А трубку вытащу сам – смотри!

На мгновение руку больного пронзила острая боль. «Забрызгаем весь пол!» – выдавил юноша.

– Пусть. Вот так! – молвил довольный Джастин, останавливая брату кровь. – Кстати, тебе собираются установить телефон. И видео.

В груди у Гранта захолонуло. Он тотчас вспомнил, чем важен для людей телефон. Но вспомнил и то, что его вызволили из плена. Возможно, на самом деле ничего не произошло. Или оставались другие возможности, которые он не предусмотрел.

– Сам знаешь, я пока что не успокоился.

– Брось – я не заметил никакой разницы!

Грант хохотнул – возможно, машинально, но все же радостно, ибо был доволен, что Джастин запросто шутил с ним – и понял, что зашел слишком далеко. Ази поразился собственному открытию: все это время он ожидал формального, выхолощенного сочувствия. А потому смеялся не столько задорно, сколько удивленно.

Обучающая лента вряд ли была способна заставить Джастина совершить нечто такое, чего не мог предугадать его ум – во всяком случае когда он не поддавался ее действию и противодействовал на подсознательном уровне.

Ази снова рассмеялся, желая проверить догадку, и тотчас заметил, что брат выглядит так, будто проглотил стекляшку – но его лицо светилось надеждой.

– Не обошлось без вируса, – пояснил он Джастину. И широко ухмыльнулся, увидев, как лицо брата в ужасе скривилось.

– Ты совсем свихнулся!

Грант захохотал громче прежнего. И снова боль напомнила о себе, однако на душе у него все равно стало радостно. Тотчас он попытался пошевелить ногами, но попытка не удалась.

– Проклятие, – выругался юноша, – как считаешь: они могут освободить мне ноги?

– Как только ты окончательно придешь в себя.

Грант вздохнул, чувствуя, как напряжение начинает спадать. Откинувшись на спинку кровати, он смерил брата более доброжелательным, чем полагалось в соответствии с обучающей лентой, взглядом. Но боль еще не прошла. И мышцы были напряжены. «Наверное, растяжение», – подумал юноша. Оставалось только гадать, что он сотворил с собой – или что сотворили с ним. «Достал я тебя, да?» – улыбнулся он.

– Если и дальше будешь так себя вести…

– Хотелось бы. Все как в тумане. Наверное, отдельные эпизоды останутся в памяти. И изгладятся не сразу. Если ты больше не навестишь меня, мне будет очень плохо. Всем заправляет доктор Иванов, насколько я понял…

– Он осуществляет надзор за тобой. Ты ведь ему доверяешь?

– Доверяю, когда он не пляшет под дудку Ари. Мне страшно. Очень страшно. Если бы ты все время был рядом!

– Я поужинаю с тобой. И вернусь наутро к завтраку; постараюсь проводить с тобой каждую свободную минутку, пока не надоем врачам. Переговорю с Ивановым. Почему бы тебе не попытаться уснуть, пока я здесь? Посижу у кровати, а ты отдыхай…

Глаза больного закрывались сами собой. Внезапно Грант понял, до чего хочет спать, но попытался побороть сонливость.