– Не двигайся…

– Боль и наслаждение, милый, идут рука об руку. За минуту они могут пересекаться дюжину раз, боль – переходить в удовольствие. Могу продемонстрировать. Ты еще вспомнишь, милый, на что я способна ради тебя. Ничто не сравнится с этим. Ты будешь вспоминать это всю жизнь… Но все будет уже не так…

Открыв глаза, Джастин увидел наклонившийся над ним силуэт. Сам он, обнаженный, лежал в незнакомой кровати, и чья-то рука успокаивающе трепала его по плечу, откидывала с глаз непослушные волосы. А Ари все повторяла: «Ну же, очнись!» Только теперь юноша понял, отчего так сильно прогибалась постель. Ари сидела одетой, а он…

Его сердце снова учащенно забилось.

– Милый, мне нужно на работу. Можешь спать дальше, если хочешь. Флориан приготовит тебе завтрак.

– Пойду домой, – пробормотал Джастин, откидывая простыню.

– Поступай как знаешь, – пожала плечами хозяйка, поднимаясь, отчего матрац перестал прогибаться так глубоко. Она подошла к зеркалу полюбоваться собственным отражением – демонстративно безразличная к тому, что глодало душу гостя. – Заходи, когда захочешь. Можешь поговорить с Джорданом.

– И что мне теперь делать?

– Что хочешь.

– Мне остаться здесь? – растеряно спросил юноша, осознавая, что, выдавая собственные опасения, он только усугублял свое положение, ибо Ари в будущем обязательно использовала бы его страх перед случившимся. Тем более, что в ее последней реплике проскользнула скрытая угроза – так, во всяком случае, показалось Джастину. Хотя голос женщины был лишен всяких эмоций. Голос Арианы на мгновение помог юноше забыть недавние злоключения с Грантом, который теперь прятался далеко отсюда. И потому Джастин бросил: – Имей в виду – этот номер не пройдет!

– Неужели? – осведомилась Ари, взбивая волосы. Сегодня облаченная в бежевый костюм она была особенно элегантна. Обернувшись, она лучезарно улыбнулась: – Заходи в любое время. Сегодня вечером можешь сидеть дома. Впрочем, и сегодняшний вечерок мы могли бы скоротать вдвоем, верно? Можешь даже рассказать все отцу и помочь ему пережить последующий шок. В общем, расскажи ему все, что считаешь нужным. Разумеется, я все записала на пленку. Так что если он захочет кинуться в Комитет, я представлю веские доказательства…

Джастина прошиб холодный пот. Не желая выказывать панику, он улыбнулся. Стиснув челюсти, он смотрел и смотрел на начальницу, а она, тоже улыбнувшись, направилась к выходу. Джастин еще долго лежал в кровати, холодный, как ледышка, чувствуя неприятную тяжесть в желудке и испытывая приступы острой головной боли, сверлившей голову от темени до шеи. Кожа еще сохраняла сверхчувствительность и кое-где покраснела. На покрытой синяками руке виднелись четкие отпечатки чьих-то пальцев…

…Флориан!..

На мгновение в мозгу сверкнула вспышка – смесь ощущения и образа. Джастин, закрыв лицо ладонями, отчаянно пытался изгнать мучительное воспоминание. И понял: при помощи обучающей ленты ему сделали внушение на уровне подсознания. Со временем станут вспоминаться все новые подробности проведенной ночи. Пока что юноша мог только предполагать, что именно вспомнится ему в будущем. Но не было сомнения в том, что обрывки воспоминаний станут подниматься из глубин памяти на поверхность, вынося слова и целые фразы, образы и ощущения. Едва показавшись и озарив сознание, они погрузятся обратно – неполные, но ясные и все умножаясь. И он ничего не сможет с этим поделать…

Откинув простыни, юноша соскочил с кровати, стараясь не смотреть на собственное тело. Проковыляв в ванную, он принял душ, намыливаясь снова и снова, энергично натираясь губкой и по-прежнему не глядя на себя, стараясь ничего не чувствовать и ничему не удивляться. Уоррик-младший усердно намыливал, обмывал и снова намыливал лицо и волосы, прополоскав с ароматизированным мылом даже рот, ибо не знал, чем еще смыть с себя скверну. Он то и дело сплевывал, кашляя от отвратительного мыльного привкуса, однако по-прежнему не чувствовал себя чище. Джастина все еще преследовал запах, который, как он помнил, принадлежал Эмори. Теперь он сам не только благоухал так же, но и ощущал его едва ли не носоглоткой.

Обсохнув под сушилкой, Джастин вышел в холодную ванную. На пороге тотчас показался Флориан с его одеждой, сложенной аккуратной стопкой.

– Господин, есть кофе, если хотите…

Джастин был потрясен: после всего ази мог говорить так спокойно! Как будто ничего и не было.

– Где у вас здесь бритва? – спросил юноша.

– На полочке, господин. – Флориан указал на дальнюю, отделанную зеркалами стену ванной. – Там же зубная щетка, расческа, лосьон. Что еще желаете?

– Ничего, – нарочито спокойно отозвался Уоррик-младший, подумывая о том, чтобы уйти домой. Потом закралась мысль о самоубийстве – ножом, взятым с кухни, или хранящимися в ванной таблетками. Но обязательное расследование наверняка повернет дело в политическое русло, а политика сожрет отца. В то же время юноша подумал, что ночью ему в подсознание наверняка вживили особые импульсы – нечто вроде порыва к самоубийству и прочего. И потому он теперь вправе относиться с подозрением к любой нелогичной мысли, подвергать ее сомнению. Вчера таких импульсов была целая серия: чувства, эротические видения, пейзажи, старинные произведения искусства…