– А далеко он находится?

Юлий рассмеялся:

– Да ты, я смотрю, ничего не замечаешь. Он находится на соседней улице, так что ты не заблудишься. У них большая афиша, издалека не проглядишь.

– Спасибо, – поблагодарил его Артур.

– А почему ты не хочешь отвести ее в ресторан? – спросил Тео, который подошел ближе, чем Артур считал допустимым.

– Не уверен, что ей понравится такая идея, – отступая на шаг, поморщился Артур.

– Красивым женщинам нравится показываться на публике, и если ты намерен в дальнейшем продолжать встречаться с ней, то можешь вывести в свет как свою спутницу. Кстати, кем работает твой отец? – не слишком любезно поинтересовался Тео.

– У меня нет отца, и я живу в Седьмом квартале, – отрезал Артур, желая раз и навсегда пресечь все дальнейшие попытки сближения.

«Я живу в Седьмом квартале» означало «У меня нет денег, я бедный и одинокий человек».

Однако Тео это совсем не смутило, и он продолжил свои расспросы.

– А где живет она?

– Тебе это знать незачем.

– Да не обижайся ты на меня, я же как лучше хочу. Просто, думаю, что нужно выбрать место, где вы оба будете чувствовать себя удобно, понимаешь? Если вы оба скромного достатка, и у нее строгие родители, то лучше вам ограничиться чем-то…

– Замолчи, – перебил его Юлий. – Не слушай его, если ты хочешь поразить и покорить ее, то сходи в кино.

Артур со вздохом кивнул, страстно желая выйти куда-нибудь – все равно, куда. Однако в этот момент Готлиб щелкнул крышкой брегета, а затем хлопнул по колену и возвестил о том, что пора приниматься за мебель – через полчаса в студию должны были прийти новые клиенты.

Работа стала нравиться Артуру только в последние дни. До этого, как и говорил Тео, Готлиб проверял его навыки, заставляя делать по одному снимку в конце недели, и Артур даже не понимал, по каким критериям судит учитель. Вместе с ним этот своеобразный экзамен проходили и Тео с Юлием, но Артур все равно чувствовал себя неуютно, зная, что по сравнению с ними у него меньше опыта. Тем не менее, когда появилась возможность поработать с новыми и непритязательными клиентами, Готлиб доверил эту работу ему, и это уже что-то значило. В результате, за тот день Артур заработал (причем совершенно случайно) больше, чем за неделю работы в кондитерской. Из пяти снимков три были доверены ему, и Готлиб даже отказался взять проценты за использование оборудования, а также самой студии. Он был доволен, и похвалил их за хорошую работу.

Когда день подошел к концу, он остановил Артура и со свойственной только ему невозмутимостью признался:

– Я подслушал ваш разговор. Артур, если ты хочешь пригласить куда-нибудь женщину с тех твоих фотографий, то послушай моего совета – купи билеты в театр. Все равно в какой, можешь даже выбрать летний театр без крыши. Она будет рада. Тео и Юлий по-своему правы, но они не видели ее, и не знают, что твоя дама не так проста, как те юные девчонки, которых они соблазняют через каждые три дня. Если хочешь, чтобы она показалась вместе с тобой, хочешь похвастаться всему миру и сделать ее счастливой, то смотри на публику. В кино ходят молодые, неопытные и подчас невоспитанные любители новизны, в то время как в театре можно встретить интересных и вполне состоятельных собеседников.

Артур не знал, был ли женат Готлиб, но эти слова показались ему разумными и заслуживающими внимания.

Оставалось лишь присмотреться к театрам и подготовиться. Готлиб больше не заговаривал с ним об этом, и Артур сознательно избегал дальнейших обсуждений.

Размышляя над полученным советом, он все больше убеждался в том, что идея посетить театр является самым лучшим выходом. Рита не любила всего нового – она неохотно ездила на такси, да и то, лишь в случаях, когда действительно торопилась. Она была последней, кто провел электричество в свой дом. У нее не было радиоприемника, и она совершенно не думала о том, чтобы менять стиль своей одежды. Наверняка театр пришелся бы ей по душе.

Другой проблемой было то, что времени на выбор подходящего заведения не оставалось – они всегда разъезжали по городу, но не могли даже остановиться, если видели приличный театр. В результате Артур промучился три дня, прежде чем в его голову пришла простая, но весьма удобная идея. Воспользовавшись коротким перерывом, он купил газету и сразу же открыл страницы с рекламой. Театры давали объявления, и можно было найти их адреса, а также репертуар, но сведений о ценах не было. Зато здесь же были напечатаны телефоны, и, едва дождавшись следующего перерыва, он помчался в соседнюю конторку, чтобы заплатить пару монеток и обзвонить три первых театра.

В результате, после всех этих метаний и сомнений, а также после завершения всех работ он отправился в театр «Илиада», где давали интерпретированную на современный лад версию какой-то древнегреческой трагедии, название которой ни о чем ему не говорило.

К Рите он явился измученным и уставшим настолько, что едва мог говорить, пока она кормила его ужином и, не торопясь, рассказывала о том, как прошел ее день.

– Робби с утра ушел к своему приятелю, и я весь день одна. Впрочем, скучать не приходилось – я выбралась в город, забрала платье из ателье. Мне предложили обтянуть старую шляпку остатками шелка, и я решила, что это будет разумно.

– Которую шляпку вы собираетесь отдать? – спросил он, чем явно удивил ее. – С черной лентой или с цветочным украшением?

– Артур, ты помнишь мои шляпки? – она пораженно улыбалась, не зная, что сказать.

– Конечно, я вижу их каждые выходные, когда мы ходим на почту.

Наверное, она решила сыграть с ним – в ее глазах появилось озорное выражение, и она даже положила на стол один локоть, приближая к нему свое лицо.

– А какая из них нравилась тебе больше? – вкрадчиво спросила она.