— Это не то, что я имела в виду. Я смогла бы ее вырубить. Она же днями ничего не ест, бедняжка.

— Тогда, что ты имела в виду? Потому что ты единственная лодка в этой регате.

Я покачала головой, чувствуя себя одновременно слабой и сильной, и всем, что между.

— Я не знаю, как это делается. Я из девушек, которые изящно выглядят, не из тех, кто дерется за парня на вечеринке. Не тогда, когда моя конкурентка супермодель.

Взгляд Мартина был серьезный и строгий, а его палец замер на моей коже.

— Если бы мне нужна была супермодель, я бы не был здесь с тобой.

Я сморщилась от этих слов. С одной стороны, это звучало как комплимент, но с другой — как оскорбление. У меня не было никаких иллюзий насчёт моей внешности, но для моих ушей его заявление звучало как, если бы он хотел кого-то красивого, то он бы не был со мной. Я знала, что неправильно и несправедливо искажать его слова, поэтому выбросила это испорченное толкование в помойку, где ему и место... Но моё сердце замерло.

Он зарычал и закатил глаза.

— Это не... вышло неправильно. Я имею в виду, да, конечно, я хочу быть с кем-то красивым.

Но ты гораздо больше, чем это. Зачем мне ялик для гонки с восемью людьми? Незачем.

— Алик?

— Ялик. Лодка с одним гребцом и двумя вёслами. Гоночная лодка с восемью людьми всегда побеждает ялик.

Я покосилась на него и коротко кивнула, зажала губы между зубами, стараясь не смеяться над его мужественной гребной аналогией. Я дала ему знать, что поняла суть его слов и не собиралась держать его в заложниках этого разговора.

Он продолжил:

— Но мне нужно, чтобы ты сражалась, а не изящно уходила от проблемы. Когда ты хочешь что-то, ты сражаешься за это.

Я опустила взгляд к его шее, глядя на то, как он глотнул. Я глубоко вздохнула, не зная, как поступить и что сказать. Не так я представляла себе наш разговор.

— Посмотри на меня, — потребовал он, и я послушалась.

— Когда ты чего-то хочешь, то должна бороться за это, — повторял он, усиливая давление рук на моем теле, тем самым показывая мне, что хотел меня, что боролся бы за меня.

Потом он спросил:

— Ты хочешь меня?

Я потрясенно уставилась на него, в уме я уже сформулировала свой ответ, но медлила. Я чувствовала, что если бы призналась Мартину в том, как хотела его, это дало бы ему власть надо мной, а я была не готова уступать.

Должно быть, он заметил мою борьбу с самой собой, потому что прежде, чем я смогла что-то сказать, он предложил:

— Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас. Скажешь, когда будешь готова, хорошо?

Я кивнула, прерывисто вздыхая.

— Мартин...

— Шшш, просто... просто послушай меня. — Он облизал губы, его рот был всего в нескольких дюймах от меня. Его глаза сказали мне, что он был заинтересован во мне, а язык его тела показал мне, что он говорил правду. Может, я и не была газелью, но его тело хотело меня.

В итоге он продолжил соблазнительным шепотом:

— Возможно, ты права. Может, я не знаю, как обращаться с людьми. Но я правда думаю, то что сказал... твою мать, я хочу тебя. Ты мне нравишься. Я весь твой. Я не лжец, я делаю все от меня зависящее. Пойди мне навстречу.

Я кивнула, больше не чувствуя онемения.

Я поняла о его намерениях по глазам, прежде чем он переместился, и я замерла в предвкушении. Он скользнул рукой по моим ребрам до самой шеи и потянул за веревочку, удерживающую мой топ. Он отклонился всего на дюйм в сторону, тут же осуществив задуманное, и маленькие треугольнички упали, обнажая меня.

— Мне нужно прикоснуться к тебе, — сказал он, прежде чем прикоснулся ко мне, поглаживая, массируя.

Я вздохнула, выгнув спину, полностью предлагая себя его мозолистым рукам.

— Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, — прошептала я, задыхаясь. Пальцами он потянул за сосок, посылая жидкий огонь прямо к моему центру.

Наклонив голову, он укусил меня за шею, после чего осторожно поцеловал укусы, оставленные им вчера.

— Мне нравится это. Мне нравится видеть мои отметины на тебе.

Костяшками пальцев он задевал жесткие пики. Я пыталась сильнее прижаться к нему, я нуждалась в его поглаживаниях, не легких, сводящих с ума, и дразнящих руках.

Он проник языком в мое ухо, отчего я задрожала, пока его горячее дыхание не опалило мою щеку и шею.