Когда блондинка разделась, мы оценили весь трагизм женского коварства. Многочисленные излишки, умело скрытые одеждой и корректирующим бельем, предстали во всей своей неприглядной наготе. Женщина схватила Горби за руку и увлекла в бассейн, где они тотчас начали совокупляться. Потом продолжили в душевой. Я хотел было присоединиться, но не осмелился…

После плаванья любовники поехали в Купчино, к Горби в общагу, а я к себе, на Ломоносовскую, в Щемиловку — район застроенный домами без ванн. Видимо правительство посчитало, что пролетарию мыться не надо, вонять он должен, пролетарий. Население Щемиловки соответствовало названию местности, и ходить ночью там было страшно. Помню, как я брел сквозь мерзлую тьму, размахивая деревянной бермалеевой саблей, которая давала мне призрачное ощущение безопасности.

На этом мои приключения закончились, а вот Горби ждало увлекательное продолжение. Наступило утро, он открыл глаза и увидел лежащую рядом немолодую рыхлую женщину. Мучило похмелье, память медленно возвращалась, и утешения не приносила. Женщина нащупала рукой крепкое молодое тело и томно произнесла:

— Давай еще, Сережа…

Горби, не мудрствуя лукаво, дал. После чего они быстро оделись, спустились в метро и разъехались кто куда: она — на работу в парикмахерскую, ну а он — на очередную елку…

Гнездо сатаны на Васильевском Острове

Однажды, теплым осенним вечером, в нашу комнату постучался сосед по прозвищу Чао-Чао и сказал:

— Пошли на фестиваль сходим! Great Sorrow играть будут!

Название коллектива мы с Мирошником слышали впервые, но пошли. Действо должно было проходить в клубе «Вулкан» на Васильевском Острове. Особенность этой концертной площадки была такова, что в одном с клубом здании находилось отделение милиции, но мы об этом еще не знали… Для меня это было первое посещение музыкального клуба в жизни.

Светило закатное солнце, до начала концерта оставалось где-то полчаса. Взяв по пути литр Рояля, мы расположились неподалеку от «Вулкана», на поросшем травой склоне канала. На покупку напитка ушли почти все наши деньги, осталось на один билет. Но мы были уверены, в любое место можно вписаться только потому, что ты пиздатый чувак, а именно такими чуваками мы себя и считали. Достав пластиковые стаканчики, приступили.

Благодаря пустым желудкам спирт мгновенно искривил не только пространство, но и мировосприятие. Берег канала стал казаться очень уютным и безопасным местом.

Видимо мы вели себя достаточно шумно, потому что привлекли внимание группы приехавших в Санкт-Петербург на экскурсию девушек. Они робко подошли к нам и спросили что-то нейтральное, типа «Подскажите, как пройти в Эрмитаж?». Одурманенный парами спирта Чао-Чао вместо ответа зачем-то представил нас музыкантами группы «Слеза Иуды», а себя лично обозначил как идейного лидера и вокалиста. При этом он пытался вести себя высокомерно и важно, как, по его мнению, должны вести себя рок-звезды.

— Ой! А где вы будете выступать? — Спросили счастливые от знакомства со знаменитостью девушки.

Я с Мирошником с интересом наблюдал за происходящим, про группу Слеза Иуды мы слышали в первый раз.

Чао-Чао начал что-то позорно мямлить, но потом нашелся и предложил дамам выпить.

— А что у вас? — с недоверием спросили девушки.

— Спирт! — Гордо ответил Чао-Чао и зачем-то сообщил, что мы живем на чердаке в доме неподалеку. Видимо в тот момент ему показалось, что жить на чердаке - это круто. А вот дамы этого не оценили, спешно попрощались, и ушли. К тому времени дверь в амнез уже была приоткрыта.

Купив на последние деньги один билет, мы втроем, каким-то невероятным образом, проникли вовнутрь. Из концертного зала доносился ужасающий скрежет. В помещении, которое условно можно назвать бар, за непритязательными деревянными столами чинно выпивали волосатые люди в цепях и косухах.

Не знаю откуда, но через некоторое время за нашим столом появилось пиво. Оно смешалось со спиртом и так взыграло, что Мирошник встал со скамьи, и со всей дури ударил бутылкой по столу. Бутылка выдержала. Он ударил сильнее, посыпались осколки. Мирошник швырнул остатки в стену и гордо сел. Чуваки с сальными волосами несколько секунд осмысливали увиденное, и тут начался ад: под скрежещущие звуки Doom Metal, а это оказался фестиваль Дум Метал, прокуренный воздух рассекали бутылки. Их было невероятно много, они хаотично летали по залу и осколки брызгали от стен. Приходилось уворачиваться, чтобы не попали в голову. Это было утомительно. Мирошник и Чао-Чао принимали в дебоше самое активное участие. Они поднимали с пола все, что не разбилось, и снова пускали в ход. Прошло наверно минут десять, пока все не улеглось. Это были бесконечно долгие минуты. Ноги утопали в осколках почти по щиколотку. К счастью никого не убили и не ранили. Остановить пьяную толпу было некому, дело было в 90-е, и охрана в клубе отсутствовала.

Уставший от метания бутылок Чао-Чао пошел проветриться на улицу и попал в кутузку. Его поймали менты, когда он мочился на их родное отделение. Мирошник пошел в концертный зал и уснул на подпрыгивающей от децибел колонке возле сцены. Ну а я умудрился поучаствовать в конкурсе. Суть его была такова: тот, кто громче всех проорет в микрофон название группы Great Sorrow, получит какой-то символический приз. Я прорвался на сцену, и истошно возвопил в микрофон:

— Сатана-а-а-а-а!!! — В тот момент другое прошло не могло прийти в голову.