Шрифт:
Рука Лайлы остается на его руке.
– Мы обречены, Клайд, – шепчет она. – Мы с ног до головы покрыты виной. Скорее всего, у нас на одежде есть волокна ковра!
Когда они быстрым шагом проходят мимо фар машины, Трипп начинает напевать песню Лайлы о вине.
– Ты что делаешь? – шепчет Лайла.
– Выгляжу естественно. Когда люди гуляют по улице, они всегда поют радостные песенки.
Стоит полицейской машине уехать, как Лайла нагибается.
– Я не дышала!
– Идем. – Трипп перебегает улицу и тащит за собой Лайлу.
Когда они доходят до тротуара по другую сторону улицы, Лайла замирает.
– Смотри! – она смотрит прямо вверх.
В свете уличного фонаря в небе виден танец снежинок.
Лайла вытягивает руку. На кончик ее пальца падает снежинка. Она протягивает ее Триппу.
– Конфетти!
– Да. – Улыбается он. – Небо устроило в нашу честь вечеринку.
ДВЕНАДЦАТОЕ НОЯБРЯ. СРЕДА.
ДВАДЦАТЬ ПЕРВОЕ НОЯБРЯ. ПЯТНИЦА.
Трипп/ думаю, стоит добавить к твоей «песне о студии» виолончель.
Лайла/ Я послушала скрипача в метро. Подаю заявку на разрешение для нас!
Привет, мистер Нечет,
Энни вступила в Квартет, так что они теперь Квинтет. И, несмотря на то, что мы так с друг другом и не разговариваем, я думаю это отлично.
—Мисс Чет
ДВАДЦАТЬ ВТОРОЕ НОЯБРЯ. СУББОТА.
ГРАНАТОВЫЙ ТЕАТР; 11:31.
На поляне по правую сторону возвышается старинного вида каменный дом с красивым деревянным амбаром рядом. На входной двери амбара большими яркими буквами выведено: ГРАНАТОВЫЙ ТЕАТР.
Когда машина отъезжает, Трипп опирается на чехол для гитары и, повернувшись к Лайле, говорит:
– Я не могу.
Она хватает чехол.
– Нет, можешь.
– Это ты выступала перед миллиардами. Не я.
Она берет его за руку.
– Заканчивай. Мы выступим.
Автомобили уже припаркованы перед амбаром, и как раз подъехала еще одна машина. Они идут по каменной дорожке, украшенной тыквами, внутренности которых выпотрошили и заполнили полевыми цветами. Также мельком видно воду и небольшой причал с лодкой позади деревьев. Внутри сарая видно сцену, яркую авансцену и тускло освещенный занавес. Где-то десять человек уже заняли свои места. Остальные только заходят.
Лайла дергает Триппа, чтобы он взглянул на стены. Большие изображения гранатов украшают обе стены.
Мужчина в костюме подходит к ним и Лайла объясняет кто они такие.
– Мам, – зовет он пожилую даму, беседующую о чем-то с какой-то женщиной на сцене. – Музыканты прибыли!
Пожилая дама подходит к ним, у нее в руках букет из полевых цветов. И хоть морщинки покрывают все лицо женщины, глаза ее удивительно голубые и ясные, толстая коса перекинута через плечо. Она одета в бордовое платье с яркими белыми и голубыми всполохами.
– Я – Руби. Вы «Млеющие»? – Она явно удивлена.
– Если не хотите, чтобы мы играли… – Трипп отступает назад, а Лайла пихает его локтем.
– Наоборот, конечно, хочу, чтобы вы сыграли! – Улыбка озаряет ее лицо. – Я очень рада! Вы такие юные! Просто таланты! Идемте, идемте! Мы говорили вам, что начало в полдень, но начнем сразу же, как прибудут все гости.
– Без репетиции? – спрашивает Лайла.
– У вас все получится. – Улыбается она и подводит их к боковой лестнице, ведущей на сцену, где уже стоят два стула и микрофоны. Женщина в рясе, поправляя воротник, выходит на сцену, и Руби представляет ей ребят. – Ромео будет на аккордеоне объявлять выход. Так что, немного придется подождать. Сразу после обмена клятв Преподобная Лиз кивнет вам, и вы начнете играть ваш вальс. Таков план. Желаете что-то добавить?
Трипп и Лайла переглядываются.
– Нет, все отлично, – говорит Лайла.
Заходят только прибывшие и Руби с радостным воплем спешит их поприветствовать.
Трипп и Лайла присаживаются.
– Я не знал, что выступать будем со сцены, – шепчет Трипп. – Ощущение, словно все на нас пялятся.
Наконец, когда все места заняты, Преподобная Лиз выходит в центр сцены и с предвкушающей улыбкой смотрит на двери. Там появляется сухенький старичок в полосатом фраке и цилиндре с кнопочным аккордеоном в руках. Сперва кажется, что он слишком слаб и ему трудно шевелиться, но потом он начинает играть на аккордеоне, забавно при этом пританцовывая. В середине прохода он замирает и переводит дыхание. Подойдя к лестнице, ведущей на сцену, он останавливается и, пожав плечами и улыбаясь, произносит с итальянским акцентом: