Мне потребовалась уйма времени, чтобы добраться до кресла, стоявшего напротив письменного дубового ствола. Устало опустившись, я только теперь осознала, насколько у меня все болит. Словно мне действительно сломали кости, или разорвали плечо. Невыносимая, гудящая и зудящая боль. Ничего приятного, но оставалось только терпеть. Янро предупреждал о последствиях и не думаю, что я бы отказалась, даже если бы он обратился ко мне сейчас, после битвы. Я понимала, что когда-нибудь нам придется обо всем поговорить с Серебром, но пока мы оба были чересчур вымотаны, чтобы вести беседы.

Я вздрогнула, услышав, как кто-то осторожно издал звук, давая о себе знать. В кресле, притаившемся в тени от шкафа сидел мой король, и лицо его было столь серьезным, что по моей коже побежали мурашки. Неужели с Дейстроу что-то произошло, пока я отсутствовала? Если это так, то в очередной раз простить себя я не сумею. Быть такой ненужной и бесполезной – это выше моих сил. Но кроме напряжения и тревоги за меня в серебристых глазах я не прочла ничего другого, и позволила себе немного расслабиться. Тело гудело, требовало тепла, еды и отдыха, но я наплевательски относилась к нему. Если бы только не дитя в моем животе. Я вздрогнула, представив, если муж узнает о моей беременности. Вокруг сознания моментально выросли стены, которые не позволили ли бы проникнуть Королевской магии в потаенные уголки души, если бы вдруг Ленс решился меня проверить. Но, слава Лайту, я пока не ощущала никаких признаков того, что подвержена воздействию чар. Силенс только сидел и странно смотрел на меня, молчал и не шевелился, похожий больше на свою строгую статую, чем на живого человека.

Наконец, его бледные губы дрогнули.

– Эв, ты мне что-нибудь объяснишь? – грустно спросил он. В тоне слышалось оскорбление, мужчина вновь посчитал, что я обманула его и сбежала из замка.

Слова застряли в моей онемевшей гортани, а язык распух от того, что предстояло пересказать весь тот ужас, виденный мною. Я вновь задрожала, признаки лихорадки поражали меня, но болезни допустить было совершенно невозможно. Я молчала, и тишина в кабинете становилась все более напряженной и тягучей. Жгучий стыд пожирал меня, но вместе с ним на душу наложил лапы страх. Не найдя в себе сил поведать о Войне Иных и сказать любимому мужу, что я была истинной причиной противостояния драконов, я нахмурилась и уставилась в пол, более не выдерживая сурового взгляда короля.

– От тебя пахнет гарью, кровью и болью, - заключил он, окончательно убедившись в том, что я говорить не собираюсь.- Ты исчезла из замка так, будто тебя здесь и не было… Я поставил на уши всю стражу, а ты так легко решила вернуться и не находишь себе никаких оправданий… - Мужчина запнулся, голос его задрожал и сорвался.

Не знаю, сколько мы сидели вот так. Король пытался прожечь дыру на моем лице, словно там было написано то, чем я занималась в часы отсутствия, а я пыталась подобрать слова, чтобы поведать эту почти фантастическую истории. Но ничего не шло с языка, король не вставал с кресла, а я не смела пошевелиться, боясь, что окончательно растеряла все доверие мужа ко мне.

Когда в кабинете стало темнеть, и последние лучи солнца озарили новую дубовую дверь, поставленную взамен той, которая разлетелась от силы удара, направленного на меня мужем, Силенс встал и прошелся по комнате. Потом он направился ко мне и шел медленно, как бы давая знать о своем приближении. Я не могла понять ни его действий, ни своего молчания, ни дикой боли, что наполнила всю меня. Рука короля легла на правое плечо, то самое, откуда у Янро вырывали кусок плоти. Невольно вздрогнув, я зашипела от мученического страдания, которое тут же распространилось от плеча. Испуганно отдернув руку, Силенс пораженно глядел на кончики своих пальцев, перепачканных в крови.

– Дарк и Лайт… - хрипло прошептал он, а ко мне пришла новая порция незабываемых ощущений, идущая от сломанной ноги. Конечно, большей частью боль была фантомной, но она доставляла мне такой дискомфорт, что я была готова кричать на весь замок, лишь бы меня от этого избавили. Король испуганно обошел мой стул и опустился на колени напротив. Я не смотрела на него, но своей рукой он заставил приподнять голову. Скрыться от серебристого взора было некуда, и я затряслась, зная, что вот-вот расплачусь от бессилия и всего того, что нещадно разрывало мое несчастное тело.

– Я помогала Янро, - наконец выдавила я.- Он дрался… на своей войне. И ему понадобилась моя сила. Он мой дракон, Силенс! – почти закричала я, захлебываясь слезами и соплями.- Я не могла ему отказать!

Ответа не последовало. Только король поднялся и в крепком объятии он прижал меня к себе. Так я и рыдала на его груди, вскоре промочив солеными слезами его рубашку насквозь и мямлила нечто невразумительная, не способная победить ни свой страх, ни воспоминания о Войне Иных, которые острыми иглами впивались в мое измученное сердце. Я задыхалась, пыталась говорить, а Ленс лишь тихо баюкал меня, будто маленького ребенка, каждый раз успокаивая истерический припадок. Лицо его смягчилось, он понял, что по глупости я бы не покинула замок, и теперь гнев мужа сменился на искреннее сочувствие. Но от него не исходила жалость, за что я была благодарна Ленсу, как никогда.

Когда слезы мои иссякли и высохли, я окончательно выдохлась, растратив последние остатки сил, и только безвольно покачивалась в такт ходьбы Силенса, когда он нес меня в нашу спальню. Я, как ребенок, прижималась к нему, хваталась слабыми и дрожащими пальцами за камзол, утыкаясь лицом в солоноватую и влажную рубаху, от которой все еще пахло моим мужчиной. Сон пришел быстро, как лекарство, и для меня не было сейчас лучшего лекаря, чем прогулки по туманному царству Лайта.

Я не знала о том, что на рассвете Силенс получил письмо от Монтэи и Дефро, государя Ейса.