– Так часто бывает. А разве в "нравах" как-то по-другому?

– По-другому, – кивнул Перони. – Мы не расследуем преступления, а применяем закон. Стараемся все держать под контролем, чтобы действительно невиновный не пострадал, а наркоты было как можно меньше. Я не такой, как ты. Хочешь правду? Я что-то вроде социального работника. Запомни – если дело доходит до насилия или чего-нибудь похуже, у нас все сразу выходит из-под контроля. Мы просто лицензированные информаторы, собирающие слухи, которые вы, ребята, можете использовать. Согласись, та еще работа.

– А если тебе самому нужна какая-то информация?

– Я задаю вопросы, – ответил Перони. – Иду и спрашиваю. Я это хорошо умею. Прямо, без всяких околичностей. Иначе нельзя. Поэтому хочу спросить еще раз: в чем тут проблема? Ты жаждешь подольше побыть вместе с матерью? Мужчина всегда учитывает сексуальную сторону, но ведь я уже говорил тебе – пригласи Барбару на свидание. Она хорошая девушка.

– К чему ты это?

Перони бывал порой чересчур прямолинейным. И чересчур наблюдательным.

– К тому, что я видел, как ты смотрел на эту англичанку. Пойми меня правильно. Для секонд-хэнда она великолепно выглядит. Она тебя старше, но это не всегда плохо. Она не в моем вкусе. То ли видела слишком много страшных снов, то ли чересчур много пила.

– Просто я думаю, что здесь все гораздо серьезнее, – ответил Коста. Напарник не слышал всего, а может, сознательно занижает планку.

Перони сжал его руку:

– Ник, ты помнишь, что сказал Фальконе? Он сказал, что, возможно, ты прав. Но постарайся не горячиться. Ты только что вернулся к работе. В полицейском участке есть люди, которые считают Фальконе сумасшедшим за то, что он вообще дал тебе шанс. У тебя сейчас испытательный срок. Как и у меня.

– И ты думаешь, что, настаивая, я могу испортить все и тебе, и себе?

– С этой точки зрения, пожалуй, да, – согласился Перони. – Отчасти это так. Но прежде всего я думаю о тебе. Правда! За последние недели я узнал тебя лучше. Иногда ты принимаешь удар на себя. Чужая проблема становится твоей.

– Благодарю за комплимент.

– Это сомнительный комплимент. Обратная сторона заключается в том, что так можно здорово нарваться. Или здорово напортачить.

– Я не напортачу, Джанни. Забудь обо мне. Как насчет пропавшей девочки? Что, если между ними есть какая-то связь? Все эти ритуалы...

– Овощ и несколько семян? – усомнился Перони. – Послушай, ее ведь не зря зовут Бешеной Терезой. Я ее очень люблю, но согласись, что это здорово притянуто за уши. Даже если она наполовину права относительно трупа, это не может иметь отношения к девочке Джулиус. Между ними шестнадцать лет разницы. И абсолютно ничего общего, кроме внешности. Что ты хочешь сказать? Что кто-то продолжает все это идолопоклонство? Тогда почему мы ничего об этом не слышали? Ты что, считаешь, что после той торфяной девушки в Риме не видели ни одной симпатичной блондинки?

Это был хороший вопрос. Ник и сам об этом думал.

– Возможно, до сих пор все шло нормально. Ведь убивают только в том случае, когда ничего не получается. Когда девушка отказывается от игры. А впрочем, я не знаю.

Перони кивнул.

– Значит, эта Джулиус должна только позволить тому гаду себя поиметь? После этого она свободна?

"Не просто свободна", – подумал Коста. Он вспомнил, что говорила Тереза. Девушку ждет награда. Она вкушает райское наслаждение. Становится посвященной, членом клуба. И в следующий раз видит ритуал уже изнутри. Смотрит, как это происходит с другой.

– Вероятно, – сказал он.

– Не бог весть что. Женщины проходили через это с тех самых пор, как все мы вылезли из грязи.

"Джанни Перони принадлежит к другому поколению", – напомнил себе Коста.

– В нынешнем веке это серьезное дело.

Перони бросил на него острый взгляд.

– Прости. Во мне говорит динозавр. Забудь об этом, ладно? Мой тебе совет – не высовывайся и делай, что говорят. Только так можно добиться успеха в нынешней полиции.

Рядом зашумел мотор спортивной машины. На стоянку въехал черный "альфа-ромео-купе" и припарковался неподалеку от машины Фальконе. Коста смотрел, как оттуда вышла элегантная женщина в строгом темном жакете и облегающей юбке выше колен и, приобняв Фальконе, коснулась губами его щеки.

– О черт! Плакал мой сон. – Перони зажмурился. – Выходит, Бога нет. А если есть, то он настоящий ублюдок. Вот еще одна причина прислушаться к тому, что говорит динозавр. Знаешь, кто это?

Коста покачал головой.

– Снежная королева из ДИА, Ракеле д'Амато. Она там ворочает большими делами. Например, устраивает облавы в борделях и никого заранее не предупреждает, понятно? Послушай меня – никогда, никогда не водись с ней, ладно? До тех пор, пока не дослужишься до инспектора, но даже тогда лично я надел бы перчатки. Именно с этой женщиной путался Фальконе, пока об этом не узнала его жена. Какого черта она здесь делает? Точнее сказать, какого черта мы здесь делаем? С вами, ребята, совсем запутаешься.