София рассмеялась.

— Один раз я это уже слышала…

СиСи непонимающе наморщил брови.

— Когда же это такое было?

Она стала задумчиво теребить руками скатерть.

— Это было, когда ты предлагал мне выйти за тебя замуж еще тогда, в первый раз.

СиСи небрежно махнул рукой и слегка комично поморщился.

— София, не забывай, что первый блин всегда комом.

София благодушно рассмеялась.

— Давай будем завтракать.

Она сделала знак рукой официанту, и буквально через несколько мгновений перед ними на столе стояли закуски — паштет из куриной печенки, коктейль из креветок и овощи.

Едва начав трапезу, СиСи вдруг оторвался от еды.

— Кстати говоря, — сказал он, возвращаясь к теме разговора, — ты тоже не видишь себя со стороны. Извини меня, пожалуйста, за такие слова…

— Что я такого делаю? — удивленно спросила она.

— Ты улыбаешься, разговаривая со мной. А говорят еще, что я совсем не смешной.

София рассмеялась.

— Да, это не самая заметная черта в твоем характере. Возможно, пару раз в жизни ты и смог кого-то рассмешить, но только не меня.

СиСи притворно удивился.

— Во всех Соединенных Штатах, нет ни одного человека, кроме Иден, кому бы я позволил смеяться над собой.

И хотя София широко улыбалась, слушая слова СиСи обратил внимание на то, что ее улыбка была какой-то застывшей, не естественной.

Внимательнее присмотревшись к Софии, он понял, что ее взгляд направлен сейчас не на него, а куда-то через его плечо.

СиСи не без удивления обнаружил, обернувшись, что за столиком, стоявшим позади него, хмуро наблюдая за его разговором с Софией, сидит Брик Уоллес.

Ченнинг-старший снова повернулся к Софии и с легкой укоризной в голосе произнес:

— Если ты думаешь, что ради меня тебе придется от всего отказаться, то это не так. Поверь мне, София, ты можешь оставить все как прежде.

Она повела головой.

— Неужели я ни от чего не могу отказаться?

Кэпвелл задумчиво пожевал губами.

— Ну, пожалуй, кроме своей квартиры.

София радостно улыбнулась.

Молча сидевший за столиком в углу Брик Уоллес, увидев радостную улыбку матери, нахмурился еще больше. Чтобы не ухудшать себе настроение, он принялся за завтрак. Однако, аппетит совершенно покинул его. Поковырявшись немного в тарелке, он бросил вилку и отвернулся.

Когда Джина вернулась в номер, где она оставила отца и сына Кэпвеллов, СиСи здесь уже не было. Мейсона тоже не было видно.

— Эй, куда вы все подевались? — крикнула она.

— Я здесь, — отозвался Мейсон.

Он был в ванной, очевидно приводя себя в порядок после вчерашнего.

Джина уселась на диван, закинув ногу на ногу.

— Ты еще долго? — крикнула она.

Вместо ответа дверь в ванной комнате открылась и оттуда вышел Мейсон в полурасстегнутой рубашке с полотенцем в руках.

Вытирая лицо, он спросил:

— А почему ты так быстро вернулась?

Джина проигнорировала этот вопрос. Вместо ответа задав собственный.

— Надеюсь, ты обо всем поговорил с СиСи, высказал ему все что думаешь?

Мейсон точно таким же образом не ответил на вопрос Джины.

— Ты получила сообщение для меня? — спросил он, подходя к зеркалу и внимательно разглядывая свое изрядно потоптанное после вчерашнего лицо.

Джина поморщилась.

— Ну, конечно. Тебе звонил какой-то Кевин Уэлш, сказал, что шлет свои соболезнования и хочет…

Она не успела договорить.

— Можешь выбросить, — равнодушно сказал Мейсон.

Джина вздохнула так тяжело, как будто отказ Мейсона принять соболезнования от некоего Кевина Уэлша больно задевал ее собственные чувства.

— Ну, Мейсон, может быть не стоит так резко, — она пожала плечами.

— Стоит, — буркнул он, не отворачиваясь от зеркала. В разговоре возникла неловкая пауза, которую Джина поспешила заполнить разговором на весьма сильно волновавшую ее тему.