– Я люблю тебя. Ты слышишь, Круз, я люблю тебя. Я знаю, что была очень плохой женой, плохой. Я злилась на тебя. Возможно, ты не дал мне того, что мне было так нужно, так необходимо. Я знаю, я была не лучшей женой… – Сантана осеклась.

Она несколько мгновений молчала, испытующе глядя на Круза, потом произнесла:

– Круз, давай попробуем еще раз. Давай попытаемся вновь, может быть, счастье нам все-таки улыбнется. Возможно, все сложится по-иному. И будет хорошо. Я постараюсь сделать все, что будет зависеть от меня, – голос Сантаны дрожал.

Она дышала тяжело, как рыба, выброшенная на сушу – так судорожно открывался и закрывался ее рот.

– Прости меня, Круз, прости, – выдавила из себя Сантана.

Круз молчал.

– Скажи, ты дашь мне шанс, последний шанс? Я хочу попытаться все изменить, я хочу, чтобы у нас все стало по-другому и мы были счастливы. Пожалуйста, Круз, я тебя очень прошу.

Круз не знал, что ответить. Он молча смотрел на Сантану и чувствовал, как его сердце переполняет жалость. Это была не любовь – всего лишь жалость, но Круз пытался убедить себя, что он любит Сантану, что она ему очень дорога и без нее он не может жить.

В "Ориент Экспресс" уже давно не было посетителей, ушел даже бармен. Все стулья – перевернуты и поставлены на столы, полы подметены, грязная посуда убрана.

В этой густой тишине у стойки бара сидела Иден и смотрела на молчащий черный телефон. Она нервно потирала ладони, с хрустом заламывала пальцы. Она ждала звонка, все еще надеясь – Круз не выдержит и позвонит ей, наберет цифры и она услышит любимый голос.

Управляющий "Ориент Экспресс" неспеша подошел к Иден и остановился в нескольких шагах.

– Я уже готов, мисс Кэпвелл. Моя машина стоит внизу. Вас подождать?

– Нет, нет, можете идти, – вежливо улыбнулась Иден, – я сама закрою. Я еще немного посижу.

– С вами все в порядке? – поинтересовался управляющий.

– Да, со мной все отлично, – Иден рассеянно улыбнулась, – поверьте, отлично.

Управляющий еще несколько мгновений смотрел на нее, потом вежливо склонил голову.

– Спокойной ночи, мисс Кэпвелл. Я, с вашего разрешения, удаляюсь.

– Пожалуйста. Спокойной ночи, – Иден проводила мужчину взглядом.

Ночное дежурство Мэри продолжалось. Она расхаживала по своему кабинету, нервно заламывая руки. Вдруг дверь со скрипом отъехала в сторону и в кабинет медленно втиснулся Мейсон. Его элегантный галстук болтался на боку, ворот белоснежной рубахи был расстегнут, волосы растрепаны.

– Ты еще здесь? – с порога спросил он, увидев Мэри

Мейсон, – Мэри бросилась к нему, – я тебя давно жду. Нам с тобой надо поговорить. Мейсон закрыл дверь.

– Мэри, разговор недорого стоит, – растягивая слова произнес он, – это самая дешевая вещь на свете Говори и ты победишь инфляцию.

Мейсон подошел к окну. Мэри смотрела на него, не зная, чего ей ожидать.

– Послушай, Мейсон, неужели ты не хочешь, чтобы я тебе все объяснила?

– А что? Что можно объяснить, Мэри? Неужели ты думаешь, слова могут что-то изменить? Мейсон слегка повернул голову и бросил на Мэри короткий взгляд. – Про мед и про пчелок я все знаю. А кровавые подробности…

Мейсон пожал плечами.

– Перестань! – выкрикнула Мэри.

– Что ж, про ложь я тоже кое-что знаю. У Кэпвеллов в этом деле богатые традиции.

– Мейсон, – Мэри тяжело вздохнула и прижала руки к груди, – Мейсон, я должна, обязана все тебе сказать, все объяснить.

– Я знаю Мэри, ты беременна нашим ребенком твоим, моим и Марка, – Мейсон опустил голову.

– Нет, Мейсон, нет!

– Извини, я совсем забыл, ведь ты была монашкой и жила совсем в другом мире, за очень толстыми стенами, – медленно говорил Мейсон, глядя на Мэри, – а я жил тоже за толстыми стенами, правда, они были незримыми, но меня они защищали и довольно неплохо. Мейсон скептично скривил губы.

З– а ними Мэри, я чувствовал себя в безопасности, я знал, что никто меня не тронет и я туда никого не пу скал. Но это продолжалось только до тех пор, пока в моей жизни не появилась ты, – Мейсон посмотрел на Мэри взглядом, полным любви, горечи и боли.

Мэри не выдержала этого взгляда, она опустила голову и сцепила пальцы рук

– Таких как ты, Мэри, я никогда раньше не ветре чал. Ты говорила не так, как все остальные. У тебя совсем другие слова, ты вела себя иначе, чем другие. Мне это очень понравилось, я, честно говоря, и не думал, что такие как ты еще есть на этом свете. И я открыл тебе дверь – пригласил к себе. И мы с тобою, Мэри, остались вдвоем против всего мира, и это мне понравилось еще больше.