– А по-моему, я всегда был сообразительным. Сегодняшний вечер этому доказательство. Еще немного, Августа, и я смогу вернуть все, что отнял у меня Кэпвелл

– Кстати, дорогой, о сделке. Надеюсь, твоя мать поймет нас и поймет, что отец одобрил бы ее. Она получит взамен того, что у нее отняли, все сразу

– Но мою мать будет тяжело подготовить к тому, что ее муж оказался обыкновенным мошенником.

– Ну и что? – изумилась Августа, – зато она получит назад дом и все остальное, что имела.

Мирный и радостный разговор Лайонела с Августой прервало появление Гранта.

Он был как всегда элегантен, слегка улыбался и с презрением смотрел на окружающих. Чувство собственного превосходства читалось в его взгляде. Он вальяжной походкой прошел к столику, за которым сидели Локриджи. Грант уже чувствовал себя хозяином положения. Все в Санта– Барбаре начинало двигаться согласно его планам. Ему оставалось сделать несколько точных и уверенных движений, чтобы низвергнуть брата, достигнуть своей заветной цели.

Грант Кэпвелл грациозно подставил стул и подсел к столику.

– О, Грант, присаживайся! – с опозданием предложил Лайонел, – мы как раз только что собирались заказать еще шампанского, чтобы сообща отпраздновать такое радостное событие.

– Ты хочешь сказать, нашу победу? – Грант улыбнулся в седые усы.

– Конечно, победу, – поддержала разговор Августа, – хотя эта победа имеет слабый привкус горечи. Ведь Ти Макдональд потеряет благодаря нашим стараниям свою хорошую репутацию.

Грант развел руками.

– Что же поделаешь? Ни одна война не обходится без жертв. Кстати, Лайонел, а где Мейсон? Он привез то, что обещал?

– Пока нет, – отрицательно покачал головой Лайонел, – но он знает, где нас можно найти. И я ожидаю его появления с минуты на минуту. Думаю, документы будут с ним. И тогда мы сможем расправиться с СиСи.

Лайонел ради торжественного случая тоже был одет чрезвычайно элегантно: белый дорогой костюм, серебристо– серый галстук и изящные золотые запонки в манжетах накрахмаленной рубашки.

Если бы Грант знал, что Мейсон находится так недалеко – всего в каких-нибудь двадцати ярдах от него – он бы обязательно подошел к племяннику и узнал как идут дела. Но Мейсон сидел в баре и из-за перегородки Грант никак не мог увидеть его…

… а Мейсон и Марк разговаривали не так громко, чтобы привлечь внимание Гранта и Локриджей. Каждую фразу мужчины произносили с нескрываемым презрением друг к другу

– Ты мерзавец, Марк. Негодяй! – со злостью сказал Мейсон, – и все, что ты сказал о как будто бы вашем ребенке, о Мэри, к правде не имеет никакого отношения и поэтому я с полным основанием говорю – ты мерзавец.

– Ты можешь сам спросить у Мэри, – совершенно спокойно и хладнокровно ответил Марк, – мне ты можешь не верить, но ей – будешь вынужден поверить. Неужели, Мейсон, ты не понимаешь, что выдумать такое я не в состоянии. Ты спроси ее только прямо, без обиняков. И она обязательно тебе ответит правду. Ведь Мэри не умеет врать. Она может недоговаривать но обманывать – никогда. Я ее знаю получше твоего, Мейсон.

– Ты все это придумал, мерзавец, – буквально выдавил из себя фразу Мейсон.

Он захлебывался от ненависти к Марку. И, если бы не его воспитание, он уже давно бы набросился на него с кулаками. И чтобы не сорваться, не развязать драку, Мейсон спрыгнул с вертящегося табурета, двинулся к выходу из бара.

Но Марк остановил его окриком.

– Мейсон, подожди.

– Я знаю, Марк ради достижения своей цели ты готов на все.

– Все-таки, Мейсон, ты спроси об этом Мэри. Как-нибудь поинтересуйся, и она скажет тебе правду. Навряд ли ты ею утешишься, – Марк повернулся и заказал себе еще один виски.

Мейсон презрительно хмыкнул, вышел из бара в зал ресторана.

Марк, поняв, что Мейсон сейчас собрался делать, поспешно обратился к бармену:

– Виски подождет, дайте мне скорее телефон. Марк понимал, что наступило время упреждающего удара, который изменит расстановку сил в его пользу. Он прижал к уху телефонную трубку и лихорадочно начал набирать номер, боясь, что Мейсон опередит его…

…а в ресторане продолжался оживленный разговор Гранта Кэпвелла, Лайонела и Августы Локриджей. Не взглянув ни на Лайонела, ни на Гранта, мимо их столика прошествовал разгневанный Мейсон.

Грант, не договорив начатой фразы, осекся и сорвался с места: