— Почему? — шепотом спросила она. Спазм перехватил ей горло.

— Я уверен, что у нас все образуется, — сказал

Круз. — Я действительно думаю так, милая.

— Мне бы твою уверенность, — произнесла девушка и попыталась улыбнуться.

Кастильо чувствовал себя полным профаном во всем, что касалось области взаимоотношений с детьми. Но сейчас отступать было нельзя, надо было попробовать вселить в Линду веру в собственные силы.

— Понимаешь, — начал Круз, — Маленькие дети очень часто бывают жестокими... Они не владеют дипломатическими приемами, как взрослые. Но, вместе с тем, дети отходчивы, они легко забывают обиды.

— Откуда ты это можешь знать? — недоверчиво спросила Линда.

Круз с убежденным видом кивнул головой.

— Я знаю, я почитываю на досуге кое-какие книги...

— Перестань, милый, — остановила его девушка. Ведь я знаю, что ты просто стремишься меня успокоить. Ты делаешь это искренне, но я чувствую, ты же не педагог, у тебя нет специального образования...

— Ну и что? — стал хорохориться Круз. — Подумаешь, педагогическое образование...

— И потом, ты говоришь, что на досуге читаешь книги, — продолжала Линда.
– Но я прекрасно знаю, как ты проводишь любой день. Тебе же не дает продохнуть работа. Откуда у тебя досуг?

Круз не нашелся, что ответить. Наблюдательная Линда была права. Досуга у него действительно не было.

— И знаешь, Круз, о чем я еще думаю? — грустно сказала девушка.

— О чем?

— Если мы решим оставить их у себя, то нам будет очень и очень трудно...

— Почему? — спросил Кастильо.

— Потому, что у полицейского нет времени для забот о детях...

Среди ночи Круза разбудил громкий детский плач. Кастильо в одно мгновение соскочил с приставленных одно к другому кресел.

«Что-то случилось с девочками, — растерянно поду мал он. — Но что?»

Он решил разбудить Линду, но увидел, что место девушки пустует: Линда уже была у малышек.

Плач, временами переходящий в крик, не прекращался.

— О Господи, — простонал Круз, качаясь на ногах посреди комнаты.

Когда юноша немного отошел от сна, он заспешил в спальню к детям. Плач все еще резал ему уши, проникал во все уголки встревоженной души.

На пороге спальни Круз столкнулся с выходящей Линдой. На руках у девушки была Мегги. Малышка обхватила тетю руками и ногами и доверчиво прижалась к ней. При этом она не прекращала плакать.

— Что такое? — встревоженно воскликнул Круз. — Что случилось?

— Она намочила простыню, — сказала Линда Крузу и принялась гладить малышку по голове, быстро повторяя при этом: — Ну успокойся. Успокойся. Все в порядке, Мегги, милая моя...

«Простыню? — ошарашено подумал Круз. — Как она могла намочить простыню?» Он ничего не соображал. И вдруг до него дошло, в чем дело.

К тому же Круз вспомнил, что Мегги страдает сахарным диабетом. В следующий момент Круз поразился, как он мог забыть об этом.

— Круз, нам надо в ванную, — сказала Линда. — Не стой, помоги нам. Включи свет!

Круз быстро протянул руку к выключателю и зажег в ванной освещение. Яркая лампочка заставила Мегги зажмуриться. От внезапности малышка перестала плакать.

— Ну вот и хорошо, хорошо, — заботливо произнесла Линда. — Сейчас все будет в порядке, мы помоемся...

Девушка повернулась к Крузу:

— Возьми полотенце и расстели на простыне! — попросила она.

Круз неуверенно переминался с ноги на ногу.

— Не лучше ли просто заменить постельное белье? — спросил он.

Линда осуждающе посмотрела на него и сказала:

— Наверное, ты еще не проснулся. Расстели полотенце. Если будешь вытаскивать простыню, ты потревожишь Элли и Санни. Пусть девочки спят.

Круз скривился. «Ну и дурак же я, — с досадой подумал он. — Ведь это так просто...»

Он взял полотенце и поплелся в спальню слыша как за спиной Линда включила воду и сразу прикрыла дверь ванной, чтобы шум льющейся воды не разбудил спящих.

Круз Кастильо осторожно, на цыпочках приблизился к кровати. На удивление девочки спали крепким сном. Молодой человек подумал, что Элли и Санни так намаялись за вчерашний день, что громкий плач их сестры даже не поднял их.

Круз отнял одеяло и расстелил полотенце там, где нащупал мокрое пятно. После этого он снова прикрыл полотенце одеялом.

«А, может быть, надо было просто оставить постель открытой? — подумал молодой человек. — Ну да, чтобы белье просохло. И не надо никаких полотенец...»