пор с ним нельзя говорить… Хотя последнее, что он, обычно, теряет это – его профессиональное

16

чутье. Он спас несколько жизней, даже будучи в худшем состоянии.

– Немыслимо!

– Я рассказал все это, потому что хотел, чтобы Вы дали себе отчет в том, какие это места, преж-

де чем принять решение относительно Вашего здешнего имущества.

– Не тревожьтесь, Реверендо; я знаю то, что хотите Вы, а также знаю то, чего желаю я, и что я

это сделаю. А сейчас я поговорю с Ботелем. Надеюсь, этим вечером поплывет мимо, спускаясь по

реке, пирога, которая привезла меня сюда. Именно на ней я думаю уплыть.

– Я посоветовал бы Вам при разговоре с Ботелем терпение и сдержанность.

– И они у меня будут.

– Я должен обратить Ваше внимание на одно забавное обстоятельство. У этого человека нет

сердца; он обкрадывает и обманывает местных жителей, заставляя их работать хуже рабов, чем прояв-

ляет ненависть к человечеству. Но он имеет обыкновение держать слово, данное белому человеку. Вы

можете доверять его слову, если он его дает.

– Спасибо за эту информацию. До встречи, Реверендо.

***

– Добрый день.

– Ох, черт побери!

Хайме Ботель едва лишь успел водрузить на вешалку свое поношенное охотничье сомбреро,

пинками раздвигая расшатанные стулья, в этой узенькой и низкой комнатушке, служившей в его

консультации приемной и кабинетом, когда его застал врасплох приход Деметрио де Сан Тельмо.

Запах перегара, похоже, полностью выветрился, но его не менее порочную краснощекую физиономию

оттеняла двухдневная щетина.

– Мне необходимо поговорить с Вами, доктор Ботель. Я – Деметрио де Сан Тельмо; не знаю,

вспомните ли Вы, что три дня назад мы разговаривали, я спрашивал адрес моего брата.

– Вы рассказали мне, что случилось, я внимательно выслушал, но в Порто Нуэво мы не имеем

привычки заботиться о тех, кто сует нос не в свое дело, кто приходит и уходит… Мы здесь разнуздан-

ные, грубые и никто из нас не имеет обыкновения делать ничего хорошего просто так. Не хотите ли

присесть?..

– Сидя, мы поговорим более спокойно. Не знаю, припомните ли Вы, что по воле моего брата мы

– компаньоны.

– Да уж… Мне это не нравится, я – довольно прямодушен. Мне кровь в голову ударила, когда

этот глупец Рикардо сказал, что хотел записать свою часть залежи на Ваше имя. Мы так и сделали, по-

тому что я дал ему слово оформить все так, как он хотел, когда он отдал мне документы. Полагаю, Вы

пришли сказать мне, что продадите свою часть банку.

– Ошибаетесь, доктор Ботель.

– В таком случае, какому-то частному лицу?

– Никому. Мы будем разрабатывать жилу.

– Вы?..

– В данный момент только Вы, поскольку я уезжаю. Я подумал, что Вы можете заняться разра-

боткой, выяснить издержки помимо той суммы, которую Вы посчитали уместной за собственный

труд, и затем отдать мне половину прибыли.

– Будете ли Вы способны вести дела здесь?

– Если Вы даете мне слово делать все на совесть, думаю, это будет самый лучший способ управ-

ления, какой мы можем принять, по крайней мере на время…

– Естественно, что слово я даю, но подождите… подождите… Вы изложите на бумаге то, что

только что сказали? Подпишете договор?..

– Да, не чувствую никакого рода препятствий.

– И куда я должен отправлять Вашу долю?..

– Вы можете доверить ее Реверендо Джонсону.

17

– Вы ему очень доверяете!..

– Я доверяю и ему, и Вам, Ботель. Любому человеку можно доверять.

– В конце концов, Вы правы… Да какого черта! Из-за этих проклятых баб, как всегда, из-за них

он остался один, преданный и обманутый. Хорошо еще, что Вы из таких, как я, не такой глупый, как

Рикардо!.. Бедняга, глупец, который позволил обмануть себя.

– Доктор Ботель…

– Не возмущайтесь! Я его ценил. Ничего больше я так не желал, как увидеть эту барышню из его

рассказа, эту шлюху здесь, в Порто Нуэво, на расстоянии вытянутой руки. Гнусное бабье!.. Они вы-

творяют с нами, что хотят, и, в конце концов, всегда берут верх и губят.

– Но не в этот раз, Ботель… Я поклялся в этом на могиле брата!...