Шрифт:
– Не знаю, Ирина Николаевна…
– Зеркало! Зеркало за кулисами у выхода висело, можешь себе представить? И он, только он один изо всех львов, как увидит своё отражение в зеркале — волнуется, в ярость приходит. То ли думает — чужой какой-то лев, то ли ему своя причёска не нравится… Пришлось занавешивать зеркало. Дурачок…
Она закурила.
– Или в Ташкенте случай. Там была лестница у гардеробных. Я жила в общежитии. Рано утром слышу рёв Аракса. Дикий рёв. Вылетаю из комнаты пулей. Аракс невменяем. Через час успокоился… Опять загадка. Ведь вроде всё в порядке. На другой день, в этот же самый час, — та же картина. Прибегаю — Аракс бесится. Всё вокруг спокойно, не нахожу причины. На третий день встала рано-рано, ещё темно было, притаилась и вижу: уборщица с ведром идёт лестницу мыть. И только тряпкой о ступеньку плюхнула, как Аракс начал с ума сходить. Тряпки испугался, орёт истошным голосом!
– Почему испугался тряпки? — заинтересовался Вардо.
– Никогда раньше тряпки не видел, разволновался, за чудище принял. Ну совсем как дитя малое… Пришлось нам лестницу загораживать фанерным щитом. А не сделай мы этого, мог бы у Аракса приключиться разрыв сердца. Запросто… Был подобный случай с одним моим львом…
Сигарета погасла. Бугримова помолчала, глядя на работающие «дворники», затем щёлкнула зажигалкой, прикурила.
– Или в публике даму в шубе с воротником увидит, начинает злиться, будто бешеный… А у них ведь инстинкт стадности. Один начнёт — все остальные следом, вся группа беснуется, рычит… Поди-ка, управься с ними. Ведь понимать их каждого надо — вот что самое главное… А попробуй пойми…
До Ленинграда мы добрались без происшествий.
Дождь кончился, но асфальт перед цирком ещё не просох.
На его глянцевой, чёрной поверхности отражались разноцветные огоньки бегущей рекламы:
СЕГОДНЯ
И
ЕЖЕДНЕВНО!
НАРОДНАЯ АРТИСТКА СССР
ИРИНА БУГРИМОВА!
СЕГОДНЯ
И
ЕЖЕДНЕВНО!
СЕГОДНЯ И ЕЖЕДНЕВНО…
В Ленинграде за месяц мы отрепетировали новую программу с клоунской группой.
Перед отъездом в Москву в проходной цирка мне вручили письмо.
– Это для Ирины Николаевны. Вы идёте в гостиницу? Передайте ей, пожалуйста…
Бугримова вскрыла конверт.
Из него на стол выпали тетрадный листок в косую линейку, сплошь испещрённый каракулями, и фотография, аккуратно завёрнутая в белую бумагу.
С серого, расплывчатого отпечатка на нас сквозь прутья решётки глядел Аракс.
– Это от девочки из зверинца, — тут же догадалась Ирина Николаевна.
И точно. На обратной стороне фотографии рукой Оксаны было написано:
ДОРОГАЯ ТЁТЕНЬКА БУГРИМОВА!
Вот этот лев, которого вы видели в зверинце.
Простите, что фото неясное. Это снимала я, Оксана, аппаратом «Смена».
А вот что было в письме:
ДОРОГАЯ ТЁТЕНЬКА БУГРИМОВА!
Обязательно приезжайте к нам. Это очень важно. Мы сейчас стоим в Кривом Роге. Приезжайте обязательно! С Араксом после Вашего отъезда что-то случилось. Раньше он был спокойным и ленивым, всё лежал в углу. А как Вы уехали, до сих пор волнуется, забыть Вас не может. То бегает по клетке, а то часами сидит грустный и смотрит сквозь решётку вдаль, будто кого-то ждёт…
Привет телетайпу!
Оксана.
Жду ответа, как соловей лета!