Келли начала действовать, пока продавщица разбиралась с оплатой по кредитной карте.

– Извините, у вас есть уборная?

Первым намерением продавца было рявкнуть резкое "Нет". Это было ясно видно по ее глазам, но она не хотела рисковать и ругаться перед клиентом, или сбиться, оформляя покупку.

– Минутку.

– Не беспокойтесь. Я найду сама, - сказала Келли.

– Подождите секунду, он не для общественного пользования...

Но Келли уже нырнула в дверь в задней части магазина, которая вела в складское помещение.

Как раз сбоку от входа в уборную она обнаружила дверь черного хода, зажатую между полками, заставленными коробками с товарами. Через секунду Келли оказалась снаружи, прошла через маленький пятачок для погрузки, затем через площадь.

Это было нелепо. Убегать от репортеров. Из-за того, что она была так чертовски похожа на свою близняшку.

Ребенком ей нравилось разыгрывать людей, которые плохо их знали, притворяясь Кейтлин. Подростком она терпеть не могла, когда ее путали с однояйцевой сестрой. Для взрослой Келли это стало просто шилом в заднице. Большим шилом в заднице. Особенно потому, что Кейтлин была такой бесхарактерной. И глупой. Келли не знала, что было хуже.

Она закурила сигарету и сделала глоток кофе, направляясь обратно к машине. Что ей, черт побери, делать с Кейтлин? Просто ждать, пока ее сестру арестуют? Или пока Бедовая Кейти выболтает все в полиции? Потому что она может. Келли знала это, чувствовала, что Кейтлин снова слетала с катушек. О, конечно, она продолжала вести себя как обычно, ходить на сеансы к психиатру, возможно, даже была на пути к тому, чтобы начать принимать антидепрессанты, или транквилизаторы или еще какие-нибудь препараты. Как насчет валиума? Или прозака? Или лоботомии [3]?

Иисусе.

Она затянулась сигаретой и попыталась подумать. У нее не было времени на то, чтобы разбираться в проблемах Кейтлин. У нее есть собственная жизнь. Дела. Некоторые - совместные с близняшкой, другие - личные. Но сначала самое важное. Ей нужно было удостовериться, что она не наткнется на проклятую репортершу или полицейского, или на одного из тех знакомых Кейтлин, которые не могут их отличить. Она просто не хотела разбираться со всем этим дерьмом прямо сейчас.

Келли осторожно вернулась немного назад по своему маршруту.

Вроде бы Никки Жилетт не смогла выследить ее, так что она окольным путем вернулась к машине, погасила сигарету, втоптав ее в тротуар, и забралась внутрь. Горячее кожаное сиденье коснулось ее ног, руль едва не обжег пальцы. Она быстро завела машину и включила кондиционер на полную мощность, одновременно открывая люк в крыше автомобиля в надежде выгнать горячий воздух наружу. Вдоль по улице прошла женщина, толкая перед собой коляску, и Келли почувствовала укол в сердце. Скорее всего, у нее никогда не будет своего ребенка. Просто не суждено.

Для того чтобы иметь ребенка, нужен мужчина, а Келли не стремилась ни с кем связываться.

Она получила свою долю сердечных страданий, и большинство мужчин, которых она знала, были неудачниками. Взять хоть Джоша Бандо. Да покоится он с миром. Какая нелепость. Не существует покоя для таких, как ее умерший шурин. Ублюдок, каких мало. У него даже хватило наглости приударить за ней. За ней! Бога ради, за сестрой-близнецом его жены! Келли, конечно, поставила его на место, но у нее осталось противное чувство, что он хотел не просто затащить ее в постель, но чтобы их там ждала Кейтлин. Как будто она или Кейтлин были заинтересованы в сексе втроем. Что за больная мужская фантазия? Ладно, к черту это!

Она включила передачу и влилась в послеобеденный поток машин. Черт бы побрал эту Кейтлин в любом случае. Всегда ли она была странной? Ну, может быть, немного. Но после несчастного случая на катере дела пошли все хуже и хуже. Челюсти Келли сжались от воспоминаний. Взрыв двигателя, испуганные крики Кейтлин, катер, разваливающийся на части, а затем вода. Бездонные водные глубины.

У нее внезапно перехватило горло, и Келли притормозила на красный свет.

Несчастный случай на катере.

Именно тогда все действительно полетело к чертям.

* * *

Адам что-то упускал. Что-то жизненно важное. Его время истекало. После ухода Кейтлин он еще долго сидел на стуле и смотрел на тот угол кушетки, который она занимала. То слабая, то на удивление сильная, она обнажила перед ним свою душу, и ему приходилось бороться с гнетущим чувством, что он несправедливо использовал ее, что Кейтлин полагалась, рассчитывала на него, доверяла ему, не подозревая, что его мотивы далеко не так чисты.