– Половина Саванны как минимум. Прежде всего, он менял женщин как перчатки. А это многим из нас не нравится. Затем, его деловой партнер – Эл Фитцджеральд. Думаю, Джош наколол его и прибрал к рукам долю акций, принадлежащих партнеру. И это не первые его неприятности с законом. Раньше он был замешан в какой-то афере с фондовым рынком, но достаточно набил карманы в Атланте, чтобы держаться подальше от серьезных неприятностей, поэтому никогда не был осужден. – Ее глаза слегка сузились, и она зажевала свою жвачку более агрессивно. – Я уверена, что список людей, которые занесли Джоша Бандо в свой лист самых ненавистных личностей, длинный и весьма впечатляющий.

– Хотел бы я с ним ознакомиться. Может, ты сможешь назвать несколько имен.

– С удовольствием. – Облокотившись на стол, и едва не смахнув чашку с кофе локтем, Морисетт сказала: – Хочешь услышать, что я узнала о Кейтлин Бандо?

Рид наклонил голову и подумал, не был ли интерес Морисетт к не совсем бывшей жене больше простого праздного любопытства.

– Давай выкладывай.

– Прежде всего, она – крайне нестабильна. У нее достаточно долгая история визитов в психушку, тянущаяся еще с тех пор, когда она была ребенком. Периодических визитов. Я не знаю, каков диагноз, если он вообще существует. Это может быть все, что угодно, начиная от легкой депрессии до маниакального синдрома или, как там они называют его теперь? Биполярность [3]. Может, будучи ребенком, она была травмирована, или начала принимать наркотики – некоторые из них могут сделать тебя долбанным параноиком. Но я слышала, что в семье распространено умопомешательство. Неврозы, как моллюски, притаились на дне генного бассейна Монтгомери.

– Значит…наша вдова, с которой они проживали раздельно, вела себя агрессивно?

Морисетт подняла худое плечо и выкинула свою жвачку в мусорную корзинку, стоящую возле стола.

– Очевидно не до такой степени, которая привела бы к аресту.

– Откуда ты получаешь информацию?

– От друга другого друга.

– Слухи, – догадался он, немного разочарованно.

– Да, такой род слухов, за которые мы каждый божий день платим стукачам.

– Слухи в суде не предъявишь.

– Мы даже пока не уверены, что у нас убийство. Я просто передаю тебе некоторую информацию, которую собрала. Я проверю ее и посмотрю, что там и как. – Сильвия улыбнулась, ее поблекшая губная помада была темнее на контуре губ. – На тот случай если мы все-таки попадем в суд.

Он взглянул на ее торчащие во все стороны волосы и на несколько темных корней, которые отрасли и уже были заметны.

– Ты ведь услышала все это не в местной парикмахерской?

– Черт, нет. – Одна сторона ее губ приподнялась. – Я не хожу в «парикмахерские». Черт ненавижу это слово. И термин «салон красоты» не намного лучше. Но, – она показала рукой на свои жесткие светлые волосы, – ты можешь удивиться, но это – непрофессиональная работа. О, ты, вероятно, думаешь, что я заплатила сорок, шестьдесят или даже сотню долларов какому-нибудь парикмахеру с именем наподобие Клод или Антуан, но, черт побери, нет. Эта работа – любезность старой доброй Леди "Клерол" [4] и пары ножниц, которые достались мне от бабушки. Я выделяю себе несколько часов каждые шесть недель или около того, и вот, пожалуйста, главное, мать его, блюдо!

– Думаю это лучше произносить на французский манер – piece de resistance.

– Да, знаю. – Она махнула в сторону своей головы, когда встала. – Это дешево, быстро и современно.

– Как скажешь.

– Я так и говорю, – произнесла Сильвия, роясь в своей сумочки и вытаскивая пачку легких Мальборо. – Самое время устроить себе небольшой перерыв. Пойдешь со мной? – спросила она, вытряхивая сигарету.

– В другой раз. Думаю, мне лучше пока еще разок проверить друзей и родственников Джоша Бандо, раз уж ты считаешь его настолько мерзким и презренным.

Скривившись, она указала на изображение Джоша Бандо на мониторе своего компьютера.

– Некоторые даже называли его «Бандит» Бандо.

– Мило.

– Это подходило. Он всегда что-то у кого-то забирал. Думаю, один из его бывших партнеров дал ему это прозвище, а пресса его подхватила.

– С них стало бы.

– Не испытываешь любви к «четвертой власти» [5], а Рид?

– Нет, – прорычал он.

– Думаешь, я смогу продать эту фотографию? – спросила она. На снимке Джош Бандо был таким, каким они нашли его – распростертый на своем дорогом столе, с пальцев капает кровь и собирается в лужицу на ковре. – Любой, кто заплатит цену, сможет поместить этого маленького красавчика на свой собственный персональный компьютер…ну знаешь, как обои или как скринсейвер, или еще что-то.

– Забавно, – ответил Рид, не улыбнувшись.

– Подумала, что ты оценишь юмор.

Но все следы улыбки, которая растянула ее тонкие губы, исчезли. Рид предположил, что Морисетт была куда ближе к «ублюдку», чем когда-либо признает.

Что было вполне ожидаемо. По мнению Рида, Сильвия Морисетт так и не забыла никого из своих бывших мужей или любовников. Она была хрупкой, и совсем не такой жесткой, какой старалась казаться. У нее просто был плохой вкус на мужчин. Как он слышал, Сильвия выросла без отца. По слухам, он оставил ее мать ради более молодой женщины в тот день, когда Морисетт принесли из больницы. Но это были всего лишь разговоры. Предположение, сделанное местными болванами, которые не могли справиться с жестким отношением Сильвии.

Рид не знал правды, и ему было все равно. Или, по крайней мере, ему было все равно до этого момента.

– Ты ведь не сделаешь ничего такого, что повредит расследованию, верно? – спросил он.

– Что? – переспросила Морисетт, но он не купился на ее простодушие.

– Ты слышала меня.

– Пошел ты, Рид! Ты заешь, какой я полицейский.

– В этом то и проблема, – ответил он, вставая со стула, и встречаясь с ее ледяным взглядом. – Ты нарушаешь правила куда чаще, нежели я.