Сейчас, открыв болезненные глаза, смотрела сквозь всех и вся, стараясь удержать рухнувший вокруг мир. Старалась вспомнить, о своем народе, главой которого являюсь, вспомнить об обязательствах, которые давала, вступая на трон правителя собственной расы. И прикрыв от боли веки, позволила себе одну единственную слабость – одинокую слезу, упавшую с лица. Это был мой последний подарок хранителю – моя просьба о прощении. Ибо сегодня был последний день Майи-полукровки, Майи-хранителя. Она должна навеки умереть. Вместе с уничтоженными ею людьми.

Я открыла побелевшие глаза вампирши, Главы Клава Вампиров, и, устремив чувства в глубь собственной души, вновь заставляла себя жить. Без него, без собственного сердца, и лишь слепо верила, что подобно Дамилю, он выберет меня, возвратиться и больше никогда не оставит стоять вот так, как сейчас, в сомнениях ожидая вердикта. Я молила о прощении.

Елена.

Несколькими днями ранее…

Поправляя наспех наброшенную кофточку, и стараясь удержать учебники, искала глазами двери аудитории, мысленно коря себя за вчерашний вечер, перебор с танцами и коктейлями, не выспавшуюся, гудевшую голову и урчащий от голода желудок. А ведь кое у кого сегодня намечалась лекция по социологии!

Последний звонок прозвенел, и с ужасом в дверь уставшего сознания постучалась гадкая мысль: «Ты опоздала, дорогуша». И где-то на задворках рассудка слышалось злобное хихиканье.

Стараясь не обратить на себя внимание, тихо пробиралась в аудиторию, все еще надеясь отделаться легким испугом. Но, как всегда, не тут то было.

– О, наконец-то наша принцесса соизволила почтить своим изысканным присутствием столь обычное общество. – Противным голоском протянул Никита, один из бывших парней, с которым я имела неосторожность связаться, обозвав к тому же слишком обычным, чтоб терять на него время. Теперь он мстил, называя принцессой, и всячески старался уколоть. Представляю, как сильно ему хотелось меня раздавить. Ха, в очередь, милый, в очередь!

– Доброе утро девушка, как спалось? – Прогремел слащавый голос преподавателя курса социологии, Павла Кирилловича, редкостного говнюка и любителя внеурочных занятий с хорошенькими студентками.

– Спасибо, не плохо. Извините за опоздание. – Опустив виновато голову, бормотала под нос, стараясь потеснее запахнуть кофточку и не привлекать внимание похотливого Павлика к своей скромной персоне. Но сегодня был явно не мой день.

– Ну что ж, присаживайтесь, милочка. Поговорим о вашем халатном отношении после уроков вместе с конспектом лекций. – Бормотал довольный профессор, сверкая поросячьими глазками, на умиление хихикающего Никиты, добившегося возмездия.

– Ну, ты и попала. – Тихо бросила на ухо соседка по парте, Нина, озадаченно уставившись на улыбающегося преподавателя, который вернулся к изъяснению нового материала.

– И тебе доброе утро. – Буркнула, продолжая злится.

Наблюдая за россказнями грязного старикашки и вспоминая все слухи, гулявшие в университете о его сложных пересдачах, я мысленно огромной кувалдой забивала в пол Никитку. Пора разрушить его обезьяньи радости, теперь уж точно всем расскажу, какой маленький и кривой у него…

– На, переписывай быстрее, может еще обойдется. – Оборвала мои мысли Нина, подсовывая свои конспекты и не обращая внимание на мимолетные вспышки раздражения. Привыкла наверное. Она, к сожалению, тоже была жуткой зубрилкой и любительницей танцев, в чем мы сразу же нашли общий язык.

– Спасибо. – Тихо шепнула в ответ, сосредоточившись на расшифровке ее каракулей, и не понимая, почему с таким ужасным почерком Нинка не стала поступать в медицинский.

Бросая косые взгляды ненависти на парня, и стараясь слушать профессора, в очередной раз взглянула на экран телефона. Уже несколько недель от этой засранки не было ни слуху, ни духу, сколько б не трезвонила. А привязывалась к людям я очень быстро, так что сейчас ужасно скучала и сердилась за столь наглый игнор. Но, ничего, возмездие еще нагрянет, уж об этом я точно позабочусь!

Спасительный звонок, однако, на этот раз был не таким уж долгожданным, так как каждая минута приближала к свиданию со злобным старикашкой. От нахлынувших картинок воспаленного воображения хотелось закричать на всех и вся. В этот миг, вспомнила Майку, которая однажды сказала: «Милая, если хочешь поорать на весь мир – возьми глобус и отведи душу.»

– Может сказать, что ты заболела? – Наивно хлопая глазами, сочувственно улыбалась соседка по парте.

– Тогда уж лучше скажи, что я умерла. – Буркнула от досады, Нинке.

– Наверное, это уже слишком. Знаешь, может, мы тебя замаскируем под гадкое чучело, и ты его не прельстишь? У меня друг есть в театральном… – Бормотала под нос, собирая учебники.

– Думаешь, поможет? – Протянула, забрасывая сумку на плечо и искоса ловя похотливые взгляды насмехающегося Никитки.

– Вряд ли, он на тебя уже давно пялиться, попеременно сверкая то своей искусственной лыбой за 10 штук, то гладкой лысиной… – Вздохнула подруга, направляясь на следующий урок, и заставляя меня передернуться то ли от смеха, то ли в отвращении. – Кстати, прикольная футболка!