– Мое Высокопреосвященство.

– Что?

– Я говорю, что лучше использовать вместо армейского: полковник, генерал или, как Вы сейчас коротко сказали, кардинал, привычное в этих местах Ваше Высокопреосвященство. Знаете, я привык уже как-то к такой форме. Но, если она Вам кажется слишком длинной Вы можете использовать стандартное обращение – отец мой, как Вам мое предложение? – Кардинал хитро взглянул на Дюпона.

– Кто-то не так давно говорил мне, что так обращаться не стоит к кардиналу.

– Вы правы – не стоит. Но, во-первых, это общеупотребительно, а во-вторых, льстит самолюбию.

– А, в-третьих, не так далек тот день, когда такое обращение будет соответствовать Вашему новому титулу.

– Вы про папскую шапку? Увольте, мсье Дюпон. Она не по мне. Но, думаю, что Вам такое обращение вовсе не потому не нравиться, не так ли?

– Что Вы имеете в виду?

– Пора бы нам уже начать наш разговор, тем более, что от обеда Вы отказались.

– Вынужденный пост, точнее, борьба за восстановление талии. Я знаю, чем заканчиваются ваши церковные обеды.

– И чем же? Яд уже давно не подают на третье.

– Двумя новыми килограммами в области того места, где не должно быть живота. Плюшки, ватрушки, пироги и печенье, от которых нормальный человек не может отказаться, так как они хоть и не заменяют бифштекс, но чертовски аппетитны.

– Есть одно средство, которое Вам поможет в Вашей борьбе – исключите из репертуара пиво с чипсами. И еще, я современен, мистер Дюпон, и не признаю суеверий, но на всякий случай не стоит призывать лишний раз на помощь падшего ангела.

– Ага. Боитесь! Как вообще Вы собираетесь договориться с миром, если не можете договориться с собственным, пусть и заблудшим, коллегой. Пошел ангел своей дорогой, отклонился от курса партии, создал собственное независимое ведомство и все? Нет ему прощения? А ведь без него у Вас дела шли бы вообще непонятно как. Что, съели?

– Вы совершенно распоясались, мой дорогой мсье Дюпон. Хотя, Вам идет такой образ, Вы органичны. Тем более, что я понимаю Ваше ехидство.

– Понимаете и не проклинаете мерзкого журналиста, на которого непонятно зачем тратите свое время.

– Мистер Дюпон, время действительно истекает и мне нужна Ваша помощь.

– Моя? Вам?

– Не совсем Ваша, но в данном случае именно Ваша.

– Готов услужить, чем могу.

– Можете, можете. Тем более, что именно за этим Вы и здесь, чтобы я помог Вам и Вашим братьям.

– Это точно чертовщина с хвостиком. То я Вам нужен, то оказывается Вы мне. И как Вас понять?

– Я ждал Вас, мистер Дюпон. Ну, или кого-то из вашего ордена. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы все обставить так, чтобы даже Ваш наилюбезнейший мистер Гутьерес ничего не заподозрил.

– Слушайте, Ваше Высокопреосвященство! Вот за кого Вы все-таки меня принимаете, мне интересно?

– За того, кем Вы и являетесь. Ведь Вы же ессей, мой дорогой мсье, пусть будет, Дюпон. И дело в том, что именно я могу Вам помочь в решении Вашей проблемы, как Вы можете очень помочь мне в решении моей.

– Как-то даже птички петь перестали, Ваше Высокопреосвященство. Или в Ватикане пойдет дождь, или я сегодня зря ел какую-то дрянь на обед. Вы серьезно все это сказали?

– Более чем серьезно. Вы хотите знать, кто и зачем предал смерти несколько уважаемых людей в Монпелье, не так ли? Я могу Вам помочь, но и мне необходима Ваша помощь. Таким образом, я предлагаю Вам сотрудничество. Негласное, разумеется.

– Вы меня смутили. Что еще Вы про меня знаете?

– Достаточно, чтобы Вы мне поверили. Но, я никоим образом не хочу Вас, ни смущать, ни пугать, ни шантажировать. Хотя, если честно, хотелось бы. Руки прямо чешутся. – Кардинал улыбнулся. – Но, дело, которое я Вам хочу предложить обсудить, слишком серьезное, чтобы попусту тратить наше с Вами время. Итак? Может быть, все-таки поговорим, как равный с равным?

– Ну, меня еще никогда не называли Ваше Высокопреосвященство, хотя не скрою, хотелось бы.

– Поправимо. Хотите я Вас так буду называть?

– Спасибо, я подумаю. А в чем подвох-то?

– В том, что тот, на кого Вы надеетесь и в кого верите, совсем не тот человек. Да это и нормально в наше время. Часто в жизни случается, что тот, кого ты считаешь соперником и врагом, чаще оказывается куда более преданным союзником, чем твой ближайший друг и партнер.

– Это Вы к чему?

– А вот к чему. Вы ведь давно подозреваете, что Вашему ближайшему соратнику, который называет себя мальтийским рыцарем, доверять нельзя, не так ли?