– Вы обладаете документами тамплиеров, раз так говорите?

– Да, они у нас, хотя не все. Но, тех, которые есть – достаточно, чтобы утвердить это право. И с этим невозможно бороться – несогласным придется принять Вас. Есть прямые доказательства, что со смертью Христа история не закончилась, хотя это не очень популярная информация. Дело в том, что один из братьев Иисуса уже был главой церкви.

– Шутите? Когда? Его брат? Но, о нем ничего такого нигде нет.

– Давно. Иаков, брат Иисуса и один из руководителей Иерусалимской общины, был убит в шестьдесят первом году нашей эры. О нем и его казни говорит Иосиф Флавий в двадцатой книге "Иудейские древности" и Евсевий Кесарийский в "Церковной истории". А это все-таки ближе к реальности, чем Библия. Впрочем, Вы не читали эти книги?

– Увы. Виноват. Хотя, уже где-то слышал об этом.

– Ну, может быть позднее, если придет время, прочитаете.

– Словом, я еду в Рим и мне предстоит что-то важное и это не больно.

– Мне нравиться, что Вы начинаете шутить.

– Только обещайте, что больше никаких порошков, ок?

– Порошков не будет, Люсьен. А все, что будет позднее, зависит теперь от Вас и во многом от нас, если Вы нас не подведете и будете делать то, что мы просим. Надеюсь, что я смог Вам немного разъяснить общую ситуацию и наши планы.

– Остался только один вопрос, который меня беспокоит: кто был такой мсье Пико?

– Достойный человек. Но, если честно, он не совсем «был». Он есть, но с Вами он не имеет никаких родственных связей. Он с Вами даже не знаком, как и с Вашей матерью, кстати.

– А как же мама? Она же прожила с ним много лет, да и я его помню.

– Хотя, это не один вопрос, а целая куча, что бы с этим покончить, я Вам отвечу. Человек, который жил с Вашей матерью называл себя мсье Пико, но проблема в том, что Вас воспитывал и не он и не Ваша мать. Ваша мама, увы, давно скончалась: почти сразу, как Вы родились. А мсье Пико жив, правда о Вас знает только по нашим докладам. Кстати, он Вам не так давно прислал письмо – Вы не помните?

– Письмо? Какое письмо?

– С Камышового острова.

– Точно. Был такой старый конверт.

– Скорее, старинный, Люсьен. Это очень старинная бумага и конверт. Даже представить не могу, сколько за нее дали бы на «Сотбис».

– Значит, он живет посредине Сены в Париже.

– Когда-то там сожгли последнего Великого Магистра Ордена тамплиеров.

– О, как! Он живет в таком странном месте, Ваш мсье Пико, который мне даже не отчим?

– Там сейчас никто не живет. Этот конверт был своего рода проверкой: если бы Вы поняли, что это такое и соответственно отреагировали, мы бы знали, что Вы уже в контакте с теми, от кого мы Вас берегли и тогда, увы, Вы бы выпили порошок только один раз и уже вряд ли бы проснулись, понимаете? А так, мы Вас сберегли от неприятностей. Так что считайте, что Вы мне обязаны продолжающейся жизнью. Но, убить Вас все-таки пришлось, но только понарошку.

– То есть, тот, второй, кто был с Вами хотел меня убить?

– Ну, если быть корректным в терминах, это не совсем убийство – это скорее подготовка к казни. Осужденным всегда давали некую смесь, чтобы они приняли неизбежное неизбежным и не противились воле судей, чтобы не портить чистоту обряда.

– Вот, спасибо. Я лучше еще раз что-нибудь возбуждающее выпью и поеду в Рим. Когда еду?

– После обеда. Через час Вы спуститесь вниз через служебную лестницу, поедете в аэропорт и частный самолет Вас доставит в Рим. Вас встретят, и Вы будете следовать указаниям: просто помните, что дальнейшее зависит только от Вас. У каждого человека наступает момент, когда он должен сделать выбор и это навсегда. Больше шансов не будет.

Рыцарь позвонил в серебряный колокольчик, который стоял на журнальном столике и через пару секунд в номер вошел один из тех, кто встречал Люсьена в аэропорту.

– Скажите нашему другу, что молодой человек готов.

– Да, сэр. – Человек вышел.

– Как в армии.

– Да, Люсьен, как в армии. Я же все-таки рыцарь, Вы помните? Это единственная возможная форма организации, которая имеет право на существование в таких делах. Сегодня, к сожалению, все больше армию пытаются подменить спецслужбы и секретные формирования, типа всяких доморощенных разведок. Они думают, что они могут что-то создать, тогда как все, что они умеют это шпионить за собственными гражданами. Люсьен, разведка – это не лекарство, разведка – это болезнь. Она умеет разрушать, но никогда ничего не создает. Люди из секретных служб не умеют воевать – они умеют только уничтожать то, что завоевано армией. Я, конечно, не говорю об армейской разведке: у нее совершенно другие цели и задачи. В ней военные: люди чести и присяги, которые никогда не работают против своих. Я говорю о правительственных разведках, которые меняют свои приоритеты в зависимости от того, кто у власти каждые четыре-пять-шесть лет и кто им платит. Честь еще никому не удавалось купить. Продать свою собственную честь можно дорого, а вот купить себе ее назад никак нельзя. И не забывайте, что армия состоит, прежде всего, из народа, поэтому народ уважает свою армию, как бы трудно ей не было. Хорошо. Давайте пообедаем и будем собираться – мне есть еще кое-что Вам сказать перед дорогой. Так сказать, небольшие инструкции.

– Так против Вас работают секретные службы? Это, как мне кажется, может быть опасно. Там крутые ребята

– Не волнуйтесь, Люсьен. Не настолько, как в кино, которое они про себя любят снимать. Крутые у них, в основном, солнечные очки. Мы умеем работать и против тех, кто думает, что уже победил. Вы что предпочитаете: мясо или рыбу?

– В каком смысле?

– В смысле – пообедать.

– А Вы?

– Мясо. Предлагаю немного баранины, тушеной в красном вине с черносливом, фаршированном чесноком, и латук. Не тяжело и вкусно. И еще немного вина.

– И никаких порошков?

– Обещаю, сегодня больше никаких порошков. – Рыцарь улыбнулся. Если все пойдет не так, как задумывалось, то действительно порошок потребуется не сегодня. В конце концов, не так много вариантов решения серьезного вопроса: человек ли ты чести или просто у тебя такая работа.

Гл. 38

Сады Ватикана. Прекрасное место. Надо бы проникнуться чем-то возвышенным, но в голову приходят всякие неприличные мысли с визгом девок, реками выдержанного вина и всякими нехорошими семейками типа Борджия. Все это проходит достаточно быстро, как только среди деревьев проявляются контуры базилики Святого Петра.