– Это Катюша Смирнова, перевязочная сестра. Иногда она помогает и при операциях.

– У нас говорят операционная сестра.
– Машинально поправил Пирогова Михаил, глядя в лицо девушки.

Сестра смутилась и опустила глаза.

– Начнем Михаил Павлович?

– Сейчас Николай Иванович, закипит кювета, инструмент разложим и начнем.

Фельдшер надел Иванову на голову белую шапочку, а на лицо марлевую повязку. Удивленный Пирогов, последовал его примеру.

* * *

На операционном столе лежал усатый брюнет, в офицерском мундире французской армии. Шаровары и нижнее белье отсутствовали, промежность была прикрыта полотенцем. Раздутая стопа правой ноги имело серовато- багрово-фиолетовый цвет. Вместо пальцев торчали обломанные кости. От раны явственно доносился запах гниения. Изувеченная конечность была выбрита до колена.

– Ваше мнение коллега?

– Судя по виду, запаху, цвету - мионекроз, сиречь газовая гангрена. Без ампутации пораженной стопы, сепсис и соответственно смерть - гарантированы.

– Через какое время коллега?

– Максимум через шесть часов, Николай Иванович.

Пирогов удовлетворенно кивнул и сказал:

– Согласен. Какой Вы выбираете способ?

– Ампутация голени по Пирогову - это позволит сохранить полностью опорную культю голени, через три-четыре месяца сможет ходить на протезе совершенно свободно, без палочки. Если конечно послеоперационный период будет без осложнений. Да и для аэрации раны придется сделать лампасные разрезы.

Николай Иванович, удивленно посмотрел на Иванова, немного подумал и спросил:

– На какой процент успеха рассчитываете, Михаил Павлович?

– Процентов двадцать пять-тридцать.

– Начинайте коллега, с Богом.

Лежавший на столе человек, не понимавший ничего из разговора двух русских докторов, испуганно произнес:

– Maria sacr'ee! Que vous voulez faire avec moi?*

Стоявшая рядом с Пироговым Екатерина Смирнова ответила:

___________________________________________________________________

* - Святая Мария! Что вы хотите со мной сделать?

– Pour vous sauver, il faut amputer le pied. Le docteur dit que si cela ne pas faire, vous mourrez dans six heures.

– Je ne transf'ererai pas la douleur, quand ce boucher sciera `a moi l'os. Je mourrai ma mort se couchera et sur votre conscience la mademoiselle*.
– быстро проговорил француз.

– Чего он говорит?

– Он боится умереть, когда ему будут пилить кость.

Иванов фыркнул и сказал:

– Скажите ему, что сейчас ему сделают укол, он заснет и ничего не почувствует. Когда проснется, будет больно, но терпимо. Зато останется жив.

– Le docteur dit que maintenant `a vous feront la piq^ure, vous vous endormirez et ne sera pas malade. Il faut essuyer ensuite, mais la r'ecompense de la patience sera la vie.

– La mademoiselle, ensuite je pourrai marcher ?

– Oui pourrez. M^eme la b'equille ne demander pas.

– Merci la mademoiselle, esp`ere nous nous nous verrons encore.

– Certes, le capitaine**.

На этот раз, быстро взглянув на Иванова, фыркнула сестра, потом ответила на безмолвный вопрос Михаила:

– Француз после операции надеется на встречу.

От Пирогова не укрылось, что между сестрой и хирургом 'проскочила искра', и он сказал, подразумевая всех французов:

– Если есть красивая девушка, они всегда одинаковы, даже на краю могилы. Начнем?

Построжевший лицом Иванов ответил:

– Начнем. Шприц.

Последовал укол.

– Жгут.

– Пульс?

– Сто шесть, наполнение хорошее.
– Буквально через пол минуты, Пирогов добавил, -коллега он спит.

– Спасибо Николай Иванович. Нож.

Пирогов вложил в руку Михаилу требуемый инструмент. Раздался скрип разрезаемых тканей.

– Ретрактор.

Ткани были раздвинуты, показалась белая кость.

– Пилу.

Аккуратный, скругленный распил. Далее последовали не менее интересные слова, термины и действия. Через двадцать минут, пристраивая иссеченные клиньями лоскуты мышц и кожи на надкостницу, Иванов потребовал иглу и нитки.

Сестра Смирнова, стоявшая чуть в стороне, с восхищением смотрела на Михаила, а ________________________________________________________________________