Шрифт:
Улыбнулся и Узик.
– А со мной еще не пила! Нельзя же так!
– Ну-ну...
(обижено, но в большей части наигранно, надула я губы)
… поддалась.
Очередная порция алкоголя влилась мне внутрь.
…
– Андрюш, не надо, - вытянула его руку из-под своей кофты.
– Может, пошли наверх, уединимся?
– Наверх?
– Псыкнула я над абсурдностью предложения и захохотала.
– Да, у Тохи там, на чердаке, сена куча. Наворовал, сука, - рассмеялся сам над своей шуткой, -…М-м-м? Так как?
И снова хихиканьеневольно вырвалось из меня наружу.
(а в голове, в голове, словно колоколом отбивался звон, – слова отчима пьянство и самоконтроль; да и не хочу, не готова… и не с ним это будет)
– Н-нет уж, спасибо. Мне и тут хорошо.
Резкий рывок. Встала из-за стола.
Не дожидаясь реакции других, хватаю за руку свою Лелю и тащу ее на улицу.
– Э-э-э! Вы куда?
– Проветриться!
Одно знаю, повезло нам с парнями, ведь как показывает опыт моих подруг, не все и не всегда способны услышать сказанное, воспринять отказ и смириться с поражением, с тем, что план провалился и «добыча» ушла. Всё могло окончиться плачевно, и если не самим изнасилованием, то хотя бы грубыми и дерзкими попытками осуществить задуманное.
Обошлось… Так что ни в тот, ни в последующий такой, «пьянствования» и «пиршества», вечер я не лишилась девственности. Трезво реагировала на чужие, а порой, чего греха таить, и свои желания – отдавала отчет действиям и последствиям. А потому не так, и не с тем, кто уже встретился на моем жизненном пути, я собиралась совершить этот важный, значимый шаг, поступок.
Лишь по любви и с полной уверенностью в человеке. Хм. Дай Бог, что бы по любви и с полной уверенностью в человеке. Так я думала. И, слава Господу, так сбылось. Но сейчас не об этом. Еще время не пришло.
А пока 2001 год нервно полз к своему логическому концу. К бурному2002.
Глава Вторая. Гордость
***
…Осень. 2002 год…
Школа. Десятый класс.
Парень, не столь давнее пополнение нашей шатии-братии из соседнего двора, с которым все лето довелось общаться, а вернее – ссориться, оказался из нашей школы. На год старше. И ко всему тому - сын моей новой учительницы.
Ну, здравствуй, Юра Фролов.
И пусть мы «недруги», и пусть «не терпим друг друга», но почему-то замечаю на себе многозначительные твои взгляды, и сама робею от них.
Обнимаешь, целуешь другую – а всё равно, всё равно смотришь на меня украдкой.
…
И вновь вечер. Уроки выучены на скорую руку,… и пока все еще на улице блуждает призрак лета в одеянии осени, бегу, мчу в соседний двор.
– Всем привет!
– Привет.
– Привет.
– Привет…
– Так вот, - продолжила Юля прервавшуюся историю, - моя мама не на шутку удивилась, когда узнала, что мы «премся» от Цоя. Говорит, что еще при ее молодости был бум помешательства по нему.
– Ну, так, - отозвался Юрка. – Не зря ж та надпись, что на уровне девятого этажамоего дома, сколько уже лет там маячит. Я ее помню, сколько себя знаю.
– А, да. «Цой жив». Видел, - отозвался Коля.
– Ой, да кто ее не видел! – злобно фыркнула Карина.
– Эх, «Кино», «Кино», - завел вдруг речь вечно молчаливый Вовка. – Коля, Злата, сыграете что-нибудь из Цоя. А?
Несмело пожала я плечами, замялась в рассуждениях,
… но Николай уже спешно подхватил «старушку» и ударил по струнам.
Белый снег серый лед
На растрескавшейся земле
Одеялом лоскутным на ней
Город в дорожной петле
А над городом плывут облака
Закрывая небесный свет
А над городом желтый дым
Городу две тысячи лет
Прожитых под светом звезды по имени Солнце
Две тысячи лет война
Война без особых причин
Война дело молодых
Лекарство против морщин
Красная-красная кровь
Через час уже просто земля
Через два на ней цветы и трава
Через три она снова жива
И согрета лучами звезды по имени Солнце
И мы знаем что так было всегда
Что судьбой был больше любим
Кто живет по законам другим
И кому умирать молодым
Он не помнит слова да и слова нет
Он не помнит ни чинов ни имен