– Н-нет.

Шаг – и присел на диван.

(пружины раздраженно скрипнули в ответ)

Нервно сглотнула и отвернулась. Бешенство от того, что обманули, что, глупая, поверила, с каждым его чавканьем разгоралось во мне все сильней и сильней.

– Ну, что? Купил сигарет?! – гневнорявкнула и вздернула подбородком вверх.

Неторопливо перевел на меня взгляд, рисуя на лице раздражение.

– Я не курю.

(молниеносно выстрелила взглядом в его сторону)

Обомлела. Казалось, во мне взорвалась ядерная бомба. Чуть не подавилась собственной слюной.

Протолкнула колкий комок обиды глубже.

(но вдруг желудок предательски заворчал)

Тяжело вздохнув, вдруг Агатов поднялся с дивана. Шаг ближе и, живо схватив вторую, нетронутую бутылку, открутил крышку. Точное движение – и та приземлилась прямо передо мной.

– Пей. Ничего другого у меня нет.

Злобно стиснув зубы, живо дернулась вперед и отодвинула молоко в сторону.

– Спасибо, обойдусь.

Глубокий, раздраженный выдох и, подхватив «занозу», тут же опрокинул – белая жидкость полилась ему в рот. Тягучие секунды – счастливо вздохнул и учтиво рукавом вытер губы. Со стуком поставил пустую тару передо мной.

– Баба с воза – кобыле легче.

Дерзкий, с вызовом мой взгляд в глаза.

– Подпишешь повестку?

(коротко, едва заметно ухмыльнулся)

– Нет.

– Как нет?

(молчит, только наблюдает за мной; черт! эта его манера меня уже не по-детски выводит из себя)

Почему это?

– Ты только ради этой глупости меня всю ночь ждала?

– Глупости?!! – едва не завизжала от ярости. Живо вскочила на ноги. Пристальный взгляд в глаза.

(в его теплые, но колкие льдины)

Это – глупости? Глупости, это нагребать кредитов, а дальше прятаться по закоулкам!

– Я ни от кого не прячусь, - нервно скривился. На мгновение отвернулся в сторону.

– Да неужели?!

– Да! – гневный взгляд в глаза.

Замерла я на мгновение, глотнув слова.

– Н-но.. Н-но, - попыталась сообразить, собрать мысли до кучи и вновь ринуться в бой.

– Что «но»? Я здесь, разве не так? У вас есть мой адрес, приходите, берите, что хотите, и отвалите уже от меня! – злобно рявкнул и тут же стиснул зубы. Губы побледнели, превратившись в две белые тонкие линии…

– Но у тебя здесь нечего… брать, - робко, едва слышно прошептала.

– Да неужели? – едко запричитал, едва заметно покачав головой. – Ты наконец-то заметила!

(тяжело сглотнула)

– Н-не понимаю, - пытаюсь перевести разговор в другое русло. – Не понимаю таких людей, зачем брать в долг, если потом не собираешься платить.

(молчит, чего-то выжидая)

Или если нечем, то зачем…

– Все высказала? – грубо рявкнул (и вновь проглотить комок неловкости и боли).
– Мне на работу пора. Если тебе больше нечего сказать, желательно что-то новое и разумное, я ухожу. И, надеюсь, вечером, когда вернусь, тебя не застану.

Но неожиданно его лицо просветлело, и наружу вылезла ласковая улыбка.

– Или ты теперь у меня здесь поселишься до тех пор, пока не погашу долг?

Промолчала.

Сверлит взглядом, дожидаясь ответа.

Тщетно, я выигрываю молчанки дуэль. Сдался.

(чья школа!)

– Ладно, пошел я. Делай, что хочешь. Только, как соберешься вновь спать, выключай, пожалуйста, свет. Не казенный ведь.

(нервно заморгала я, перебирая сказанное; и хотелось, было, что-то едкое кинуть поперек, да опоздала: резвые, точные его шаги на выход и, спустя секунды, скрылся из виду долой).

А, черт с тобой! Тебе плевать на брошенную открытой квартиру, значит, и мне нечего голову ломать!

Быстрые шаги – и, пролетев за несколько секунд пять этажей, вырвалась на улицу.

Глава Девятая. Седая

...Январь. 2010 год...

***

Я признала свое поражение и вскоре уволилась по собственному.

Устроилась без всяких "знакомых" и "помощи" в магазин джинсовой одежды продавцом. Зарплата невысокая, без соцпакета, зато стабильно и недалеко от дома. По-прежнему снимала комнату в общаге. На еду хватало, а на одежду - бабуля, втихую от моей матери, давала, выкраивая из своей пенсии.