– И ты способен на такое кощунство ради пополнения своей коллекции?
– с игривым вызовом сказала она.

Уже ночью я вдруг вспомни ее слова. Никогда не интересовался домами своих девушек, а ведь они отражают характер. Пока я утром бродил по ее квартире на глаза попались ароматические свечи, видимо, она неравнодушна к восточным ароматам. Четыре небольшие вышитые крестиком картины с японскими иероглифами, в которых угадывались времена года из-за сопровождающего пейзажа. Большая морская ракушка, японское денежное дерево, книги по психологии. Все это говорило об ее увлечениях. Даже сама гостиная, выполненная в светлых тонах, мне очень нравилось. Белый диван с мягкими подушками, низкий кофейный столик, большие удобные кресла в цвет дивану. У Даниэллы определенно есть вкус, а может это только полет дизайнерской мысли?

Глава 19 Под пылью истории

Даниэлла

Утром следующего дня я первым делом отправилась в автосалон. В Нью-Йорке очень привыкла к машине, ведь с ней намного удобнее. Я быстро нашла салон. Ко мне сразу подошел молодой продавец, на вид лет двадцати и бойко стал предлагать различные марки. Меня устроила не совсем новая серая Audi 80. Когда продавец заполнял документы, в дверях показался Крис. Вудс очень изменился, стал серьезнее, солиднее. В моих воспоминаниях он был обыкновенным мальчиком из моей школы. Ну, хорошо, не совсем обычным. Вудс был капитаном команды по американскому футболу. Теперь даже не понимаю, почему согласилась с ним встречаться и пошла на выпускной бал. Крис прошел мимо и, кажется, не узнал. Неужели так сильно поменялась? Быстро забрав ключи, я села в машину и поехала подальше от автосалона.

Захотелось прокатиться по улицам, перед тем как снова попасть в больницу к Сью. Слайд за слайдом из прошлого всплывают воспоминания. Любимый магазинчик сладостей. Хозяйка сама готовит их. Особенно запомнились сахарные леденцы на палочке в виде разноцветных медведей и овсяное печенье с начинкой. И вот на детском велосипеде к магазину подъезжает десятилетняя девочка в оранжевом сарафанчике с длинной тугой косой-колоском. Это маленькую Кейт послали за конфетами. На этой же улице находилась мамина танцевальная студия, курсы, на которые она сначала записала меня, а потом и Сьюилин. Иногда кажется, что мама стала учить меня танцевать раньше чем ходить. Танцы были ее жизнью, и она стремилась передать нам частичку своего таланта. И я, как истинная дочь танцовщицы, с первого движения влюбилась в вальс и танго. Музыка сама заставляла меня двигаться, и даже в клубах Нью-Йорка я легко растворялась в ней, не задумываясь над танцем. С этой студией крепко связана часть моей жизни, много приятных моментов. Интересно, куда теперь ее перенесли? Следующим ярким слайдом стала школа. Маленькая девочка с большим рюкзаком шла в начальную школу. Ей очень хотелось учиться, даже глаза светились от восторга и предвкушения новых знаний. Мама, поцеловала дочь, и маленькая Кейт побежала в класс. Здание школы совсем не изменилось, те же два корпуса, та же площадка. А вот и Кейт в среднем звене. Веселый подросток с мечтой возглавить школьную группу поддержки. Но из-за многочисленных научных проектов и конференций на все не хватало времени и сил. Кейт выпускница с распущенными волосами и маленькой сумкой, вмещавшей только тетради, последней вышла из двери. Я так и не стала ни черлиндершей, ни королевой выпускного бала, зато получила прозвище «победительница ботанского турнира» и лучший диплом в классе.

Прозвенел звонок и из школы стали выбегать дети, которых встречали родители. Я посмотрела на семилетнюю девочку, обнимающую маму. Вдруг в голове сам собой возник вопрос: почему я никогда не думала о детях? Мне уже 24 и хорошо было бы растить собственную малышку, отвозить ее в школу, забирать, готовить ей обеды и ужины, делать с ней уроки. По рассказам Сью, многие мои бывшие одноклассницы уже имели детей. Но у ребенка должен быть любящий папа. На своем опыте я убедилась в этом. А разве смогу я жить с человеком, которого сама не люблю? Значит, я всю жизнь буду одна? Ведь я не умею любить…

Зазвонил телефон, отвлекая меня от мамы с дочкой. Я подняла трубку.

– Здравствуйте, я из больницы, - сказал женский голос, очень похожий на медсестру-сплетницу. – Ваша родственница Сьюилин Сторм пришла в себя.

Через пять минут я уже мчалась в больницу, не замечая превышения скорости и дорожных знаков. Быстро влетев по лестнице на второй этаж, я распахнула дверь в палату. Моя сестренка, как же я рада. С ней все хорошо. Сью встретила меня легкой улыбкой.

– Сьюилин, сестренка, я так волновалась за тебя.

– Кейт, - она попыталась приподняться на подушках.

– Лежи-лежи.

Я присела рядом с ней на край кровати и взяла за руку.

– Кейт, - начала она. – Мама …

– Ты хочешь, чтобы я позвонила Лин? – взволновано спросила я.

– Мама знает…

– Она не знает, что я приехала.

– Обернись, - я отвлеклась от телефона, в котором искала номер Лин.

В дверях стояла мама. Видимо ей тоже сообщили о том, что Сью вышла из комы, и она поспешила в больницу. Мама, сколько же я ее не видела. Она подошла к сестре, а я, пользуясь моментом, проскользнула к двери и вышла в коридор.

– Кейт, остановись, - услышала я. – Ты все же приехала.

Я молча кивнула головой. Лин подошла ко мне и крепко обняла.

– Девочка моя, как же я соскучилась. Ты так изменилась, выросла.

– Мамочка, - прошептала я, прижимаясь к ней.

– Извини, что накричала на тебя по телефону. Ты ни в чем не виновата. Это просто несчастный случай.

От слез мне защипало глаза. Я коснулась ее щеки и поняла, что она тоже плачет. Мне вдруг стало так необъяснимо легко, а сердце затопило мимолетное чувство счастья. Время возвращается назад, унося меня в доброе детство. И уже с трудом верится, что я столько лет прожила без нее. Больше никогда, мамочка, никогда я с тобой не расстанусь.

Вместе мы вернулись в палату к Сью. Долго сидели с ней, пока не пришел врач, попросивший дать отдохнуть сестренке. Пообещав прийти завтра, мы оставили ее. Я уже хотела ехать в гостиницу, когда мама напомнила мне о доме. Заехав за вещами, я приготовилась к встрече со своим родным домом. Он стался таким, каким я его запомнила. Мой дом был совершенной противоположностью Нью-йоркской квартиры. Небольшая уютная гостиная, с зелеными обоями и полосатым диваном. Бегонии на окне и огромная полка с книгами. Мама любила классику. Я прошла на кухню. Тот же стол, стулья, полки, холодильник с буквами-магнитами. Кажется время над ними не властно. На втором этаже три спальни: мамина, Сью и моя. В ней осталось все, что когда-то принадлежало Кейт. Мама ничего не изменила, как будто я только вчера ушла из нее.