– Да если б я знала! Познакомилась, пока вас у подъезда ждала, - сказала я, взбираясь на бочку к макушке одного из деревьев.

– В моем дворе?
– Поля держала бочку подо мной.

– Да, на крутой машине, ждал какого-то начальника, - я рассказала им всю короткую историю.

– Странно, не знаю никого, - хмыкнула Полина.
– И машины такой не припомню.

– Может, он по делам заехал, первый и единственный раз, - предположила Катя.
– И как раз специально, когда там оказалась ты, - она засверкала глазами.
– Алинка, это судьба!

– Да ну тебя! Он даже не мой тип, - я чуть не навернулась с бочки и вцепилась в ветки.
– Он сложен как треугольник: плечи широкие, а бедра узковаты. Терпеть таких не могу.

– А я люблю, - Полина ткнула меня в икру.
– Ты посмотри, если уж совсем не подойдет, так мне отдай. Логинов, урод, тоже такой фигуры был, - она сникла при упоминании о своем бывшем.

– Ты подожди, пусть Алинка хоть устроится, а то она уже сколько холостая! А Логинову мы замену еще найдем, и не таких видали!
– сказала Катюха.

Вечером Юлия Михайловна уехала домой. Мы взяли бутылку вина и обосновались в недостроенной бане, подальше от назойливой бабушки, чтобы она не подслушивала наши секретные разговоры. На веранде бани пола еще не было, и мы развели небольшой костер прямо на земле для зажаривания купленных сосисок. Поля разлила вина, и мы взялись за дачные стаканы.

– Чтобы всем нам было по мужику, и не сволочному, - сказала Полина.

Мы стукнулись краями и сделали пару глотков. Начинался дождь, барабаня по листьям картошки и по крыше над нами. Я любила дождь, в него всегда было свежо и хорошо.

– Вот зачем Логинов такая сволочь?
– обиженно вздохнула Поля.
– Промаялась с ним три года, всегда знала, что так и будет, и все равно все прощала и позволяла.

– Может, еще опомнится?
– сказала Катя.

– Нет, я больше этого не хочу, - Поля покачала головой.
– Два раза мы разбегались, это третий, и каждый раз одно и то же. И каждый раз я думаю, что такого больше не будет, и опять на старые грабли. Нет, я устала, - она закурила.

– И снова придет, и снова простишь, - сказала я.

– Не знаю, больше не хочу. Понимаю, что будет трудно, но такой ребенок мне тоже надоел.

С Сергеем Логиновым Поля рассталась всего неделю назад. И ладно бы по какой-нибудь уважительной причине, но нет - он просто решил взять перерыв, сказал, что ему свободы мало, будто Поля нагружала его чем-то, обременяла собой. Сначала он перестал звонить, на ее предложения искал неправдоподобные отговорки, Поля совсем ничего не понимала, а потом и вовсе уехал в Красноярск за машиной, ничего ей не сказав. Полина терпела, но последняя выходка совсем ее выбила, и по возвращению она заставила его серьезно поговорить. После того дня они больше не общались.

Но это наверняка ненадолго. Раньше у них тоже были размолвки, они бойкотировали по нескольку месяцев и в итоге сдавались. Максимум, который они выдерживали друг без друга, две недели - потом Сергей начинал ей названивать, просить прощения, и Поля таяла. Я была уверена, что в этот раз все будет именно так, хотя Поля выглядела решительно.

– Что смеяться, три года просто так не забудешь, - Катя грела сосиску над огнем.
– Вы либо снова сойдетесь, либо надо предпринимать кардинальные действия. Тебе надо перебить его новыми эмоциями.

– В том то и дело, да где их взять? Вот пойду сейчас на работу, ладно, новая обстановка, новые люди. Но это на время. Потом он снова вернется, а я уверена, что он позвонит, начнет скулить... а я что? Мне надо предъявить ему что-то, чтобы он отстал, и я успокоюсь.

– Надо влюбиться, - сказала я.

– Надо, а в кого? Девчонки с универа обещали меня в клуб с собой взять на следующей неделе, посмотрим.

– Ты давай, юбочку покороче, декольте поглубже.

– И лифчик с подкладками!
– засмеялась Катюха. Ей-то было хорошо с третьим размером, а вот у нас с Полей слово "декольте" ассоциировалось с выпирающими ключицами и костям в области грудной клетки. Хотя Полина была еще ничего по сравнению со мной - худышкой, у нее по крайней мере была попа и небольшой животик, которые у меня наблюдались только раз в жизни, после того, как я провела лето в Германии.

– И самое смешное, он так и останется ребенком, - продолжила Поля.
– Он никогда не повзрослеет! Двадцать четыре года, а все с машинами возится, в такси сидит. Никакой перспективы.