Толщина облачного слоя составляла приблизительно сорок миль; там свирепствовали ветры, их средняя скорость на экваторе составляла больше двухсот миль в час. Температура быстро повышалась, так что ниже облаков царили условия, аналогичные климатическим условиям на антарктических ледовых полях в летний день, а давление соответствовало земному на уровне моря. На границе облачных полос ветры дули в противоположном, относительно вращения атмосферы, направлении; таким образом, высокоскоростные струи юпитерианского воздуха размечали границы полос. Чем глубже области, тем они теплее. Однако с глубиной повышается давление, так что чуть ниже уровня облаков «атмосфера» газового гиганта становится жидкой. Подобно Земле, Юпитер — планета океанов, но в отличие от Земли его океаны сливаются практически незаметно с его воздухом; обе стихии состоят из водорода и гелия, смешанных с незначительными объемами метана, этана, аммиака, ацетилена и других газов.

Конструкторы вакуумных баллонов понимали, что это все значит. Давление не проблема, даже если погрузиться ниже облаков на неизвестные уровни, температура — тоже, раз уж разработана морозоустойчивая конструкция. Остаются ветры — не те, которые постоянно кружат вокруг гигантского глобуса, а отдельные бешеные порывы, чья скорость в пять раз выше, чем даже в вихревых круговоротах. Аэростат, тем не менее, может спокойно плавать и при ветрах, если избегать крайностей. Например, следует держаться как можно дальше от турбулентных выбросов Большого Красного Пятна, и самый простой способ сделать так — оставаться к северу от экватора. Поэтому «Жаворонок» аккуратно направил зонд выше относительно спокойной Северной Умеренной Зоны, чтобы тот погрузил свой технологический щуп в юпитерианское море и выяснил, есть ли там кто-нибудь кусающийся.

Зонд добрался до верхнего облачного слоя. Там его спуск был временно приостановлен, чтобы операторы переварили только что полученные данные и уделили особое внимание датчикам, контролирующим прочность аэростата и гондолы. Все оказалось в отличном состоянии, и было принято решение о запуске еще трех аэростатов — выше облачного слоя и в различные атмосферные зоны: Северный Экваториальный Пояс, Северный Умеренный Пояс, Северо-Северную Умеренную Зону.

Биохимические датчики и анализаторы уже выявили на Юпитере явные признаки жизни. В изобилии попадались сложные органические молекулы, любопытные квазибактериальные организмы; обнаружили обрывок плавающей псевдоморской водоросли… Не существовало подходящих терминов для определения того, что увидели ксенобиологи, поскольку аналогии они черпали из земной классификации и латинских префиксов. Сообщения о первых находках вызвали ажиотаж на Земле — как же, инопланетная жизнь! Но к радости примешивалось чувство разочарования. Силы Решения Юпитерианской Проблемы искали не бактерии и примитивные растения; они жаждали встречи с Разумом.

Массовые скопления газовых мешочков, обнаруженных вскоре, выглядели обещающе — какое-то время, но вскоре стало очевидно, что у них не больше интеллекта, чем у морских водорослей, на какие они и походили. И все же площадь поверхности Юпитера была поистине колоссальной, а его атмосфера превосходила человеческие знания и опыт. Лозунгом стало терпение. Предстояло изучить многое, открыть целый новый мир экзобиологии…

Шло время, поступали сообщения от аэростатов. Научные достижения экспедиции бесспорно являлись выдающимися. К сожалению, не было главного сообщения, хотя в таком бурном потоке его можно было просто не заметить. Для большинства людей комета все еще представлялась чем-то нереальным: хотя она должна столкнуться с Землей через полтора года, доблестные СРЮП, конечно же, найдут способ ее остановить. Кое-кто, правда, начинал испытывать раздражение, и сэру Чарльзу осточертело находиться под прессом Ульрих-Бенгтсена, начальственные окрики которого только Мешали. Назревал кризис доверия, что, конечно, не помогало работе.

Однажды начальник экспедиции нашел в своей Экстрапочте якобы юмористическую таблицу, присланную неким «Тираннозавром».

1 ярд 10 лет Бактерицид

10 ярдов 25 лет Инсектицид

30 ярдов 50 лет Гомицид

100 ярдов 100 лет Государствоцид

1 000 ярдов 100 000 лет Геноцид

10 000 ярдов 30 000 000 лет Тираноцид

100 000 ярдов 1 000 000 000 лет Всесплошьцид

Возможно, из-за растущего к нему недоверия сэр Чарльз Стал даже более осторожным, чем прежде, и это повлияло на принятую им стратегию развертывания зондов.

С расстояния облачный слой Юпитера казался непроницаемым, но это было иллюзией, вытекающей из того, что зонды пытались разглядеть хоть что-нибудь сквозь сотни наложенных друг на друга облачных слоев. Повсюду возникали промежутки и отверстия, беспорядочно изменяющие свое положение, поскольку ветры несли облака в разных слоях с различной скоростью. Свет, направленный в эти промежутки, проникал на удивительную глубину. Некоторые области быстро заливались солнечными лучами, когда промежутки временно выстраивались в одну линию, но между облаками свет в основном рассеивался, тускнея до сумерек, и сразу наступала полная темнота, которая фильтровалась в глубины. Поскольку изменчивый ковер облаков был непредсказуем, сэр Чарльз отказывался отправлять аэростаты вслепую. Поэтому в течение нескольких месяцев он не разрешал посылать зонды ниже верхнего слоя облаков.

Достигнув Каллисто, Пруденс усомнилась, стоит ли сразу мчаться за спрятанными колесниками. Ей не повезло: случайно СРЮП разместили несколько датчиков в очень неудобных местах, делая путь к захоронению гораздо труднее, чем она рассчитывала. И комета, надвигающаяся все ближе и ближе, стала терзать ум Пруденс. Бесконечный полет к Юпитеру дал ей время поразмышлять, и ее мотивы вдруг стали казаться позорными. Возможно, в конце концов, Черити была права… Чем больше Пру наблюдала за тем, что делают СРЮП, тем несчастнее становилась.

— Беда Чарльза в том, — как-то сказала Пруденс, — что он чрезвычайно эффективен и в то же время чрезвычайно неэффективен. Он не прекращает работать никогда, но это почти не приносит результата… Наверняка он считает, что добился огромного прогресса, однако главным образом он преследует собственный хвост. Хотя при этом не забывает ставить эффектную дымовую завесу. Что касается меня, то я больше уповаю на интуицию. Рассматриваю вещи в контексте, делаю выводы… С первого дня, как я попала к Дэнсмуру студенткой — когда-нибудь расскажу вам обо всем, — я поняла, что он зануден и приземлен. Нет нюха, нет инстинкта — зато прирожденный толкач! А как держит себя в руках!.. Сторонник традиционного подхода — когда выверяется каждый шаг, тщательно анализируются все возможности, чтобы в результате пойти туда, куда не надо… Он научил меня многому, но только тому, что входило в методику. Чарли был самым педантичным человеком, которого я когда-либо встречала. И у него напрочь отсутствовало воображение.