Когда охранники подлетели ближе, стало очевидно, что один из китайских аппаратов уничтожен полностью, другой выглядел просто искореженным. Установить, что произошло на земле, было трудно, однако внизу все застыло. Пилот взвесил возможный риск — никто в них не стрелял, вообще ничто живое не шевелилось — и совершил посадку.

То, что они нашли, поставило их в затруднение.

Один вертолет еще горел, почерневшие тела его пассажиров периодически можно было рассмотреть в дыму и пламени. На безопасном расстоянии над ним кружило облако пчел. Обугленные пчелы усыпали всю землю вокруг.

Фюзеляж другой машины был изуродован огромными вмятинами и сквозными отверстиями, через которые можно было просунуть кулак. Стекла были выбиты, а посадочный винт изогнут и обломан. Повсюду валялись трупы.

На песке виднелись следы диких животных, эдакая мешанина ямок и борозд. Несколько трупов были раздавлены, другие представляли собой немногим больше, чем груду окровавленного тряпья, приложенную к выпущенным кишкам. Над некоторыми все еще копошился живой ковер из пчел. Двое, как выяснилось при осмотре, были явно укушены ядовитой змеей: у них уже раздулись и стали фиолетовыми лодыжки. Мертвая гадюка, разрезанная пополам автоматной очередью, валялась поблизости. У очень многих бойцов были сломаны шеи.

В эпицентре погрома, на вершине плоской скалы сидел Подросток, умиротворенно взирающий на все это с высоты.

Когда спасательный отряд приблизился, Мозес слез вниз и пошел навстречу. Он разрешил охранникам проводить себя к Маленькому желтому вертолету, где женщина, в которой он признал свою настоящую мать, зарыдала и запричитала столь эмоционально, что впервые за все утро мальчик испугался.

Поскольку вертолет уже оторвался от земли, один из сопровождавших взял Мозеса за плечо, в то время как другой успокаивал женщину.

— Что здесь произошло?

Мозес ответил ему непроницаемым взглядом.

— За любым движением скрыт контекст истинных побуждений.

Джонас на собственной шкуре познал, чем космисты заполняют бесконечные рейсы между звездами. Пруденс была отличным преподавателем, и поначалу это даже забавляло. Но два года длились ужасно долго, и к концу срока учеба порядком утомила. Подобно другим, он испробовал множество различных развлечений — как легальных на Земле, так и нет. Одно из правил гласило: что бы ни произошло в течение рейса, никогда не вспоминайте об этом вслух после того, как рейс закончен. Таким образом, вы можете спокойно сходить с ума, потворствуя своим любимым извращениям, и до тех пор, пока ваше безумие не причиняет вреда окружающим, никто не попытается вас остановить. В ограниченном пространстве корабля споров избегают любой ценой. И все равно во время рейса нередки акты нанесения увечий, беспробудное пьянство и депрессия. Представьте себе передвижной театр-шоу, бродящий по долам и весям, и себя в компании друзей-приятелей, проводящих бок о бок двадцать четыре часа в сутки, привязанных друг к другу эмоционально и вынужденных находить общий язык, потому что иначе или повесишься сам, или — все скопом. Рейс к Юпитеру нельзя было назвать путешествием, которое медики посоветовали бы для улучшения здоровья, но и беспрецедентным по стандартам космистов полетом он не стал.

Вот и финиш. Пруденс подгоняла «Тиглас-Пильсер» к светлой стороне Каллисто, а Джонас и остальные члены ВидиВи-команды снимали свое прибытие. Космистка знала, что Силы Решения Юпитерианской Проблемы обосновались на Европе, на той ее стороне, где приливно-отливные силы зависели от гигантской полосатой планеты. Глупо воображать, что они не засекли их прибытие, ведь сэру Чарльзу наверняка докладывают о каждом перемещении Пруденс Одинго и он знает, что она знает об этом… Ее план состоял в том, чтобы посадить ОС-модуль достаточно далеко от места захоронения колесников, чтобы не дать никаких полезные подсказок, даже если зонд СРЮП случайно наткнется на ее посадочную площадку. А закамуфлировать модуль сеткой раз плюнуть. Конечно, сэр Чарльз в конце концов все равно обнаружит их местоположение, но к тому времени остальная часть колесников будет на борту. Да сопутствует им удача.

Эйнджи и Черити сидели на веранде зоологического факультета Гума и наблюдали за прайдом львиц, преследующих стадо газелей Томпсона. Зебры и жирафы были перемешаны с веретенообразными, коричнево-красными белохвостыми антилопами. Львицам эта мешанина травоядных напоминала, наверное, кондитерскую распродажу — свежая помадка, полосатые мятные ириски, леденцы на палочке… Но у этих конфеток были ноги, которые они использовали с удивительной эффективностью, чтобы не угодить в чужой рот. В бинокль женщины могли рассмотреть расстроенную львицу, уставившуюся на полдюжины молодых газелей, что прыгали беспорядочно в воздух на всех четырех ногах — тип движения, известный как «гребенка», дезориентировал хищника.

— Все дети, когда вырастают, меняются, милочка, — сказала Эйнджи. — Не вини себя. У Мозеса был трудный период, неудивительно, что бедное дитя не желает говорить об этом. Подожди, все придет в норму.

— Я знаю, что придет, — вздохнула Черити. — Да только ждать тяжело. Он вырос, а я все это пропустила! Меня не было рядом, когда он больше всего нуждался во мне… Никого не было там с ним! Можешь вообразить, каково ему пришлось?

Эйнджи могла вообразить все, даже очень четко. Она наняла частных детективов, и они кусок за куском сложили из фрагментов более или менее полную картину того, что произошло с Мозесом с момента его исчезновения. Смерть мальчика сфальсифицировали; на самом деле его похитили. Сыщики узнали, что он попал к беспризорникам в Свободном Китае, потому что некоторые из женщин Деревни им рассказали об этом, а китайский след вывел на предполагаемого Охотника. Эйнджи имела довольно точное представление о том, в какой переплет угодил мальчик. Она поведала Черити немногое, да и то с помощью эвфемизмов. И без того бедная женщина достаточно настрадалась, чтобы услышать о полном ужасов раннем детстве Мозеса. Вряд ли перечень убийств, болезней, голода и людоедства, которыми характеризовался анархический мир беспризорников, улучшит ей настроение.

Детективы узнали также о Дьене и Молчаливой Снежинке. Но даже все богатство Эйнджи не помогло выявить Кхи Минг-Куо или историю убитого Охотника, а Мозес как будто в рот воды набрал.

Сегодня, как и в предыдущие дни, он помогал близнецам Нтули. Черити поразилась, как расцвел рано проявившийся талант Мозеса по общению с дикой природой. Теперь он мог утихомирить обеспокоенное, раненое животное за несколько минут. Даже наиболее буйные и непокорные звери, вроде старого быка, охромевшего в результате давнего сражения с крокодилом, берут корм из его рук. Он потратил долгие часы, скармливая муравьеду муравьев, и возникало впечатление, что насекомые выстраивались для этого в очередь. Надо признать, муравьеды просто обожали мальчика.