– Для нее и отдаю, - нисколько не обиделся на Валерку Горюнов.

– Нет у него девушки, - вздохнул Марат.
– Точно знаю. Нефед только о маме с братишкой говорил.

– Будет, - уверенно сказал Горюнов.
– Таких, как Николай, мало. Их бабы с руками-ногами отрывают. Будет у него девушка. Вот увидите.

11.

Через несколько часов в штабе полка проходило совещание командиров батальонов и их заместителей.

Командир коротко подвел итоги за минувшую неделю. Упомянул он и о случае членовредительства во втором батальоне. Комбат, здоровый круглощекий майор, и его заместитель по политической части стыдливо завозились на расшатанных стульях.

Покачнулись столы, загремели стулья: офицеры начали выходить из кабинета. Совещание закончилось.

За столом остались круглощекий майор и щеголеватый капитан с раскрытым блокнотом в руках.

– Как этот там?
– спросил устало и равнодушно командир полка, топя короткопалую ладонь в густой шевелюре, подернутой серебристой нитью.

– Лежит еще. Ничего страшного. Через несколько дней выпишут, - как чертик из табакерки, выскочил вперед начальника замполит и зачастил барабанной дробью, преданно глядя на комполка.

– Пусть лежит, - сказал безразлично подполковник.
– Выйдет - в прокуратуру и дисбат. Посадим его. Чтобы другим неповадно было. Если мы на это сквозь пальцы посмотрим, то завтра половина полка калеками будет.

Замполит согласно закачал головой.

– Ты-то что молчишь?
– взглянул на комбата подполковник.

Майор надул и без того огромные щеки, молча протягивая командиру конверт, усыпанный с одного края большими печатными буквами.

Капитан удивленно взглянул на письмо и закусил губу.

Подполковник начал читать. Капитан обиженно смотрел на майора. Комбат полуприкрыл глаза и, казалось, дремал.

Командир полка уронил кулаки на конверт и поднял глаза.

– Вот сволочь, - сказал подполковник.
– Я так думаю: если нажрался, то ложись и спи, а не концерты устраивай. Я в Белогорске еще служил, в Дальневосточном, так случай у нас произошел. Один старлей был на дежурстве и домой ужинать пришел. А датый уже. Где так набрался - неизвестно. Короче, садится за стол и жене приказывает: "Бутылку доставай!". А она ему: "Тебе дежурить. Куда еще пить?" Тогда старлей пистолет выхватывает: "Иль ставь, или застрелю!". Жена думала, что он шутит, а он и в самом деле застрелил. А тут? Вот сволочуга! И как солдату с такими мыслями можно в караул, например, заступать? Как ему службу нести? Хорошо, что еще не застрелился. Характер у парня есть. Не каждый так сможет. Или пан, или пропал.

Щеки у майора опали, и он согласно кивнул.

– Постой, а это не тот боец, который на духов в полный рост с пулеметом шел?

– Тот, - ответил комбат.

– Хороший солдат?

– Не то слово, - сказал скупой на похвалу майор.
– Из деревень они все, в принципе, мужики стоящие, а этот вообще золото. Если бы все такими были всю жизнь можно в армии служить.

– К ордену представили?

Комбат уезжал в Кабул, и наградными листами занимался щеголеватый капитан.

Замполит спрятал глаза и забубнил под нос: "Запуталось как-то все. Замотался, закрутился, а ротного проконтролировать не успел".

Капитан врал без зазрения совести. Командир роты принес наградные листы. Замполит распушил пальцами бумаги, наткнулся на Нефедова и брюзгливо сказал: "У него медаль "За отвагу", а ты еще и на орден тянешь. Жирно для одного".

Лист превратился в мелкие клочки.

– Представим, сегодня же и представим, - зачастил замполит, делая пометки в блокноте, словно имел способность сразу обо всем забывать.

Седой подполковник склонил голову и начал вертеть зажигалку в пальцах.

Майор смотрел на командира. Замполит держал ручку наготове.

Комполка вздохнул, щелкнул зажигалкой, закурил и сказал:

– Нефедова представить к ордену Красной Звезды. Оформить руку, как ранение на боевых. Послать благодарственное письмо за воспитание сына в семью. Сфотографировать у развернутого знамени части. Направить письма в военкомат и сельсовет с просьбой получше его трудоустроить. Письма я и начальник политотдела подпишем.

Ручка порхала над блокнотом. Майор впервые за много дней улыбнулся и радостно надул щеки.

12.

Поздно вечером солдат из санчасти пришел за письмом к Свиридову. Фельдшер унес его к себе и там, в комнате для хранения формы, вложил замусоленный конверт во внутренний карман нефедовского хабэ.

13.

Нефедова провожали возле штаба всей ротой. Ребята поочередно обнимали его, прижимали к себе и шутливо советовали не выпить в Ташкенте всю водку и не изнасиловать всех женщин, чтобы и на их долю хоть что-то пришлось.